?

Log in

Приветствую

Здравствуй, дорогой зевака!

Если нажмешь на метку
ЗАПИСКИ РОТОЗЕЯ - вляпаешься в заметки о почти годичном пребывании в Израиле. Попробовал, было, уехать навсегда. Не пошло. Вернулся в Москву, чему рад несказанно. Заметки даже печатали частично в уважаемых бумажных изданиях.

Нажмешь на метку
ЧЁРТИК В ОМУТЕ - появится маленький детектив.
Тюкнешь на
АТРОФИЮ ЧУВСТВ, узришь вполне себе эстетское эссе.
Щелкнешь мышкой на
ПРО КИНО -  прочтешь про кино.
О том, что и как люблю готовить, узнаешь по тэгу
КУХНЯ.

Далее все и так понятно по названиям меток.

Спасибо, что зашел.
Фильм кажется легковесным и немного недоделанным, слепленным на скорую неумелую руку из привезённых киноэкспедицией материалов с милыми, но редкими находками славного в общем-то, но по гамбургскому счёту – средней руки Месхиева, прекрасными актёрами и пронырой-сценаристом.

В прошлой имперской жизни это у него называлось «Второй попыткой Виктора Крохина», она же «Уходя, оглянись». Двумя десятилетиями позже, перелицованная Володарским на постсоветский детективный лад со смертоубийством, лёгкой необременительной достоевщиной и, подстать новому времени, скверной концовкой – «Дневником камикадзе».
Причём вплетённые в повествование ностальгические воспоминания о 50-х годах, делающие ленту столь похожей на застойные опусы борзописца, совершенно излишни. Ровным счётом ничего не добавляют, а без них ничего не провисает. Они, судя по всему, для объёма. Одна старушка – рублик, десять – уже червончик.

Месхиев в чём-то Шахназаров. Воплощению ярких замыслов всегда чего-то недостаёт. Всё получается блекловатым и недоделанным, даже в снятой двумя годами ранее и лучшей по моему разумению картине – «Механическая сюита», где героем выставлена необъятная страна, в которой запросто навсегда потеряться. Та, что без остатка всасывает и растворяет в себе орды. Та, которой по расхожему поверью боялся железный Бисмарк.
Что уж говорить о незадачливых одиночках, вылезших по наивности без всякой страховки из безопасного индустриального мегаполиса, где чары не действуют, на просторы лесов, степей, огородов и маленьких богом забытых провинциальных городков.
Зазевались и сгинули навсегда в бескрайних покровах вечно любящей их родины. Рассосались, распылились. Причём постепенно. Каждый шаг – просто шаг, и не заметишь даже.
Каков замысел, а? Но фильма при всех её очевидных достоинствах, блистательной игре актёров и умелости перипетий, оставляет ощущение недоведённости, недотянутости. Как сорвавшийся оргазм.

Тут то же самое, но хуже. До катарсиса и вовсе не доползти. Кроме того, множество огрехов чисто технического свойства, то ли в спешке, то ли по безденежью. Да ещё и сценарист этот пресловутый со своим дежурным Виктором Крохиным…

Метки:

Сказочная мелодраматическая история. Американская больничка где-то в прериях, возможно в южных штатах, подозрительно похожих на колониальную Индию, да и местные гастарбайтеры изъясняются почему-то по-мадьярски, но одно точно – самое начало 20 века: в палате каскадёр из американского немого кино.
Страдалец-трюкач, получивший колясочную инвалидность и потому стремящийся наложить на себя руки, в надежде, что маленькая сельская девчушка, залечивающая по соседству сломанное на апельсиновых плантациях плечо, стырит ему нужную дозу морфия, рассказывает ей сказки, которые, собственно, мы и смотрим.
Сказки наркотически яркие, фотографически совершенные – постановочный глянец из Нейшнл Географик, практически Параджанов. Но сильнее всего сквозная тема из Седьмой симфонии Бетховена: In A Major Op.92 - 2nd Movement, сопротивляться которой бессмысленно.
Раздавленный бесподобным зрелищем интересуюсь личностью постановщика. Ба! Так то ж великий и ужасный Тарсем Сингх, снявший семью годами ранее другой, тогда ещё сугубо американский пир визуального духа – «Клетку» с Дженифер Лопес.

Метки:

Сначала всё случается в первый раз. А потом во второй.
Глубокомысленное изречение шефа полиции


Классовый антагонизм в жанре визуального гротеска и откровенного зубоскальства. Комедия карикатурных масок из иллюстрированных юмористических журналов начала прошлого века. Пиршество формы. Стилизация, игра в куклы.
Чёрная комедия с самым что ни на есть людоедским каннибализмом в вольной интерпретации уэллсовской истории про элоев и морлоков. Но в нашем цирковом варианте жалеть некого – никто не симпатичен, вернее, никто не человек.
Уэллс, видимо, один из любимых авторов Брюно Дюмона: помимо «Машины времени» в картине нашлось место и для «Правды о Пайкрафте»

Лента – желчное подтрунивание над высоким пафосом социально обличительных сочинений французского критического реализма позапрошлого и начала прошлого столетий, с клошарами, паразитами-рантье, умственно деградировавшей аристократией, сурово-немногословными, будто высеченными из камня, людьми труда – тружениками моря, жалостливыми песнями жестокого неравенства и душещипательными историями о несчастной любви представителей противоположных слоёв. Он был титулярный советник, она генеральская дочь.

Разумеется, постмодернизм, но во вкусной, живописной, уморительной его вариации. Дивная желчная стилизация, кровожадный стёб. Едкое издевательство над классической литературой, по которой создатели не проехались даже, а откровенно потоптались, и восторженными умонастроениями, слишком хорошо знакомыми и нам, познавшим мириады чахоточных разночинцев.

Всё время вспоминал «Неоконченную пьесу для механического пианино», которая, как водится, повторилась дважды: во второй раз – кто бы мог подумать – в виде пряного французского фарса. С «Неоконченной пьесой» параллель прямая, местами даже цитирование.

Метки:

Нация из пробирки

Ничего не могу с собой поделать, но когда вижу прилично одетого горожанина категории 40+, говорящего на мове, уверен, что дома, когда никто не видит, он по-русски ругается с женой, по-русски балагурит с соседом за бутылкой горилки, да и думает он по-русски. И не лицедей он вовсе, а совершенно искренне борется с собой каждое утро, всем позвоночником чувствуя свалившуюся на него национальную идею и воодушевляясь ею. Грезит, что дети вырастут красивыми и свободными гражданами великой Украины. Потому и не позволяет себе ни слова по-русски в их присутствии. С коллегами по работе приветлив и терпим. Настолько, что спокойно переносит общество русскоговорящих собеседников. Однако отвечает всегда по-украински и очень переживает, когда, не зная украинского слова, использует русский эквивалент. Краснеет. Потом украдкой лезет в словарик или интернет.

Учился в нашей институтской группе некто Иван Г. На первой перекличке в сентябре 1984 года представился как «Иван Г из дважды орденоносного города Ворошиловграда». Был мускулист, сутул, с фрикативным «г», «у» вместо «в» и стрижкой под прапора. Учился старательно. Даже англичанка в нём души не чаяла. Во всём, кроме произношения: на фонетического Мутко махнула рукой – бесполезно.
Ваня много читал и осмыслял искусство. Любимым композитором числил почему-то Перголези (фрикативное «г»).
По окончании Бауманки уехал обратно в дважды орденоносный город Ворошиловград, куда его, собственно, и распределили. Было там какое-то предприятие по профилю.

Прошло два-три года. Ваня пропал не полностью – какое-то время писал письма хорошенькой сокурснице. Оттого и знаю, что к середине 90-х Ваня перестал быть Ваней. Подписываться стал «Иванко». И вообще самоидентифицировался, наконец, по самые картопляники. Но это так, к слову.

Не будучи в курсе специфики, но видя множество адептов т.н. свидомного стана, публично изъясняющихся по-русски, осторожно предположу, что русскоязычные от природы украинские националисты умилённо смотрят на детей своих, что по-русски если не изъясняться, то писать уж точно не будут, а дети детей и подавно, себя же сознают уходящей натурой. На манер израильских идейных первопоселенцев, со слезами светлой надежды взиравших на отпрысков, вышедших из рабства и не знающих галутного языка родителей.
Это такое идейное формирование нации путём отречения от самих себя – пока не вымрет, дескать, последний раб, вышедший из Египта, но дети наши будут видеть свет. Элиэзер Бен Иегуда, легендарный реаниматор и выдумщик иврита (знаете как на иврите чайник? Кумкум. Бутылка – бакбук, бабочка – парпар и так далее. Не было в Пятикнижии чайников, вот Элику и пришлось фантазировать) именем которого в каждом израильском городке улица названа, строго запрещал жене не то что говорить с детьми по-русски, на мове (сами-то из России родом) или идиш, но даже петь колыбельные. Потом лил слёзы счастья, глядя на детей своих, первых ивритоязычных от рождения.

Кстати процесс утери языковой идентичности короче, чем можно подумать. В начале 20-х годов практически все варшавяне могли так или иначе изъясняться на русском. К началу Второй мировой, то есть всего через два десятка лет, русский в Варшаве был уже напрочь забыт. В Польше тогда тоже происходило активное национальное строительство со сладкой мечтой, чтоб от моря и до моря.
Родной язык вообще забыть просто, если нет задачи не забывать, и обстоятельства тому потворствуют. Говорят, десяти лет без внешней практики и самостоятельных усилий вполне достаточно. Некоторые «наши» эмигранты – наглядный тому пример. А если язык не совсем родной? Полуродной?

Патриотически возмущённые с той стороны утверждают, дескать, русский как иностранный в украинских школах есть и будет. У меня вот в советской школе английский тоже был. Так и не освоил. Одноклассники мои тоже. За исключением направленно занимавшихся оным вне школы. Сами ведь помните.

Идейное строительство новой нации, свежей как утренняя роса, чистой как горный хрусталь, свободной от мутного рабского прошлого, за версту отдаёт ювенальным прогрессорством, с плохо скрываемой симпатией описанным ещё Стругацкими в «Гадких лебедях». Хорошо когда такое на глухом пустыре и исключительно для специально собравшихся для этого дела добровольцев, прилетевших из дальних краёв энтузиастов переплавки себя и детей в новую общность. Без загона аборигенов гуртом в светлое будущее.

На Украине, кстати, свет клином не сошёлся. В том же Казахстане, к примеру, происходит ровно то же самое, только тихо и продолговато. Русский, типа, второй государственный, но без знания первого, искусственно развитого русскими же и сдобренного письменностью, придуманной в секции какого-нибудь филиала АН распроклятого СССР, делать в республике, официально провозгласившей целью своего развития достижение мононациональности, решительно нечего.

После мерзких антирусских эксцессов периода становления государственности торопыг-русофобов там для вида приструнили, сделав ставку на политику вязкого выжимания: дать почувствовать «вате» полное отсутствие перспектив и позволить ей тихо, без шума и пыли, самой съехать, если есть куда (Россия в то время, да и сейчас, громко вздыхая по самому большому в мире разделённому народу, застенчиво водила ножкой, в упор не видя соплеменников и усиленно изображала, что всё это никак её не касается), распродав за бесценок дома и квартиры. Ну а пенсионерам милостиво соизволили мирно дожить, благо погоды они не делают, да и немного уже им осталось – лет двадцать, тридцать от силы. Можно и потерпеть.

Те же, кому бечь некуда, а до гробовой доски ещё далеко, отдают детей в казахские детсады и школы, прекрасно понимая, что русского будущего для них не предусмотрено. И никаких тебе восстаний, потому что всё успевает только тот, кто никуда не торопится.

Поэтому всякий раз как вижу какую-нибудь очередную эксгумацию национального самосознания у восторженно мыслящей интеллигенции, тихой, вежливой, прилично одетой, в пенсне, с книжкой подмышкой, открывающей свои корни и мечтающей вырастить новое поколение высококультурных нерабов, хочется бежать без оглядки.

Оттенки Серого

По поводу одной травли

Мало-помалу дожили мы до чисто религиозных противостояний. Стенка на стенку с пеной у рта, или-или, и у противника уже горит земля под ногами.
Стали идейными и, что ещё хуже, бинарными. Кто не с нами, тот против нас, кто не хороший, то обязательно плохой, не чёрный, значит, белый.
Особенно на ниве упрощения реальности старается наша гуманитарная общественность, устремлённая, как водится, ко всему светлому и прогрессивному. Это на ней привычка оперировать неисчисляемыми образами и чисто эмоциональными категориями сказывается, любая конкретика ей претит.

Важно ведь как сказано, с какой интонацией, настроением, нюансами, оттенками, стилем изложения, во что одет оратор, умеет ли себя вести. А что сказано по существу, она зачастую и вовсе не понимает. Смотрит белёсыми малахольными глазами, изъясняется расплывчато и округло, цепляется к отдельным словам. И в голове всё такое же округло-восторженное, идеалистическое. Ипостаси да флюиды. Розовые шапочки с ушками. А чуть что – в кусты и плакать.

Изрядно народца этого в Столице околачивается. В каком-нибудь закопчёном моногороде или на селе времени на высокое попросту нет, всё мысли о выживании, а тут вполне можно себе позволить брючки дудочкой, модный шарфик, чашечку ароматного кофе и прочие духовные искания. Можно позволить многое и в первую очередь отторжение пришлых. Не по каким-либо конкретным причинам, а просто потому что они, к примеру, периферийные неотёсанные мужланы. А уж «оленеводу из ХМАО» в столичной компании и вовсе рассчитывать не на что. Что бы ни делал, как бы ни старался, но встречают, принимают и провожают у нас исключительно по одёжке. Не по делам же, согласитесь.

Мир, однако, не чёрно-бел, он – градиент серого. Поэтому предлагаю по-простому, по-дилетантски и обывательски, без цифр и инфографики, концептуально разобрать дела московского градоначальника на примере самого громкого, вызвавшего массовую неутихающую истерику: гонений на частный автотранспорт.

Когда живешь за городом, а работаешь в городе, машина нужна как воздух. Или просто живешь за городом и работаешь там же. Тогда тоже без машины вешалка.
Главное – чтобы машина работала и была вместительной, надежной и экономичной.
Львиная доля автовладельцев в так называемых цивилизованных странах, на которые молится люто ненавидящая Собянина публика, живет в собственных картонно-фанерных домиках, ежедневно добираясь на работу и обратно.

Однако просто иметь работающий автомобиль недостаточно – в силе деревенские соображения «чтобы не хуже Джонсонов». Стыдно как-то иметь рухлядь, когда сосед прикупил последнюю модель. Селяне, глядя на убожество, смеются и сплевывают.
Более мотивов для постоянного обновления парка нет. Если, конечно, не катастрофа или безвозвратный угон.
На сельском форсе и строится, в основном, политика постоянного «впаривания» нового модельного ряда.

При этом граждане развитых западных стран, живущие и работающие в городе, автомобиля могут не иметь вовсе. В ходу каршеринг в частности по прокату крошечных двухместных смартов, платишь евро или покупаешь абонемент, и катаешься в случае необходимости хоть до посинения. А необходимости этой, как правило, кот наплакал.

Другое дело туземцы, то есть мы с вами. Тут целый лес и непаханое поле. Живут в городе с 15 млн. населения и работают тут же. Город примечателен развитым общественным транспортом, это еще с давних времен. Дачи далеко не у всех. При этом круглосуточно стоят в пробках, тротуары заставлены мобилями самых разнообразных марок. Плюнуть некуда. Пройти невозможно. Да и доехать куда-нибудь на том самом мобиле – одиссея. Но приобретают тачки остервенело. Как раньше ковры и хрустальные люстры. Будто денег девать некуда. А что делать, если в каждом окне по Джонсону, и без лошади чувствуешь себя ущербным в плане статуса и самоуважения? А уж производителю-то какое раздолье! Главное – не допускать сомнений в ценности стеклянных бус. Тут вам не захудалые немецкие полисы, тут Чукотка, где на огненную воду или трубу от ржавого граммофона можно сотню-другую соболиных шкур наменять. И индейцы счастливы, и сам не в накладе.

Но, самое печальное даже не это. Автомобиль – голубая мечта советского идиота, фетиш. Вера воспитана американским кинематографом эпохи видеосалонов и раньше, ещё прокатным.

В комплекте к авто, всё из того же американского кино, выдаются права, не только водительские, но и вожделенно-капиталистические, как то: священное право частной собственности с полной её неприкосновенностью и право на дальнейшее потребление, то есть на покупку ещё машины или машин. Ведь у каждого члена семьи должно быть по машине, не так ли? Так в кино учили.

И не волнует, что пробки, что в том самом «цивилизованном» мире машины выкуривают из городов драконовскими мерами. Что, например, во время последней крупной стачки лондонской подземки, далёкой, кстати, от совершенства, тамошние газеты писали: «ещё немного и жителям Лондона придётся пересесть на личный транспорт». А до того они на каком передвигались?

Всегда, кстати, поражала рефлекторная способность нашей просвещённой публики в зависимости от направления полемики молниеносно менять аргумент «так делают во всех цивилизованных странах» на «как за границей меня не волнует, я здесь живу».

Итак, как в Лондоне или Сингапуре нас не волнует. Мы ведь так долго ждали свободы от этого проклятого «совка». Теперь имеем право. Мы – свободные люди, живём в свободной стране. Пусть только попробуют лишить нас счастья. Выбьем свой бублегум бейсбольными битами. Более того: управители просто таки обязаны обеспечить каждого парковкой, а всех – соответствующей шириной улиц, отсутствие же оных является прямым нарушением Всеобщей декларации прав человека. Но бездарная и преступная власть и в ус не дует – знай себе, угнетает.

Как-то показывали уличный опрос. Корреспондент спрашивал стоящих в пробке водителей, чего, дескать, на метро не поехали? Один интервьюируемый даже признается, что надо бы, конечно, на метро, но тогда зачем машину покупал? Зря что ли? Другой и вовсе огрызался, оберегая свой жестяной фетиш. А внутри у них и вовсе табель о рангах совершенно кафкианского свойства – кто кому должен делать «ку» в зависимости от дифференциации жупелов по длине, глубине и вёрткости понтов, другими словами, в зависимости от крутизны марки автомобиля. А чуть что не так – и пальнуть могут. Не «совок», чай, не при старом режиме.

Справедливости ради скажем, что становление голливудской ментальности горожан произошло не без деятельного участия предыдущего городского головы, два десятилетия пестовавшего тотальную автомобилизацию населения.
Скажем также, что развитие общественного транспорта как непременной альтернативы личному, а также перехватывающих парковок, идёт, прямо скажем, небыстро и сопряжено с множеством глупостей, отставая, а не опережая, как должно было бы быть, волну запретительных мер.

Не обойдём вниманием и разного рода хипстерские благоглупости вроде слепой велосипедофилии, зачем-то прививаемой московским властями. К заимствованиям, стоило бы подходить как к анализу работы градоначальника – выборочно, перенимая подходящее, и не беря пусть и чертовки красивое, но совершенно в наших условиях бесполезное. Какие, скажите на милость, велосипеды, когда у нас зима по полгода? При этом понимаю, что в каком-нибудь трёхмиллионном Копенгагене оно очень даже смотрится.

А вот выделенные полосы для общественного транспорта оказались приобретением благотворным, позволившим на ряде участков, например, на Щелковском шоссе разрешить критическую ситуацию с его, шоссе, полной непроходимостью для автобусов и троллейбусов.

И так далее. Где-то беда, а где-то не решавшиеся никогда вопросы нашли вдруг своё разрешение. С одной стороны идиотическое благоустройство, ставшее уже термином нарицательным, с другой – МФЦ «Мои документы», реально облегчившие жизнь населению. С одной – заброшенность города на участке от третьего кольца до МКАД с наведением потёмкинского лоска в центре, с другой – МЦК. И так далее, целый список составить можно, каждую строчку в котором стоило бы расписать отдельно.
Мир не бинарен, он соткан из оттенков серого, и градоначальник наш – неотъемлемая часть этого мира. Многослоен, как культовый мультперсонаж, на манер луковицы. С уклоном в долдонство, разумеется, но это кастовое. Все они в той или иной мере Огурцовы из «Карнавальной ночи».

Однослойны во всей этой истории только мы с вами, ибо дожили уже до чисто религиозных противостояний. Стенка на стенку с пеной у рта. Стали идейными и, что ещё хуже, бинарными, а это скверно, ой как скверно.

Метки:

Мизинец Будды

Люблю когда всё понятно сразу.
Включил немецкую экранизацию "Чапаева и Пустоты". В первых же кадрах проснувшемуся непонятно где Петьке строгая тётенька в офисном костюме объявляет, что он арестован и находится в "Лубянской тюрьме", а браток в кожаной куртке, стоящий рядом, представляется следующим образом: "Я - Смирнов, у тебя есть информация, которая нам нужна, и ты нам её расскажешь, а если откажешься, мы сделаем тебе очень больно".
Вот так, быстро, минуты за три, всё встаёт на свои места, и можно не терять последующие полтора часа, посвятив их чему-нибудь более полезному или приятному.

Метки:

Поэзия непереводима. Поэтому и не ведаю, плохие стихи читают с экрана или хорошие. Но они мне катастрофически не нравятся. Не исключаю, впрочем, неодолимых трудностей перевода.

Не нравятся мне и действующие лица, вполне определимые жаргонным термином «фрики», объясняющиеся двумя-тремя словами, думающие двумя-тремя мыслями и обитающие в городе Патерсоне, где все такие.
Утомляет туповатый герой, сочиняющий занудные белые как бы стихи. Раздражает его подруга, креативная идиотка-бездельница. Выводят из себя решительно все.

Но более всех расстраивает Джармуш, рассказывающий историю про неизвестного никому поэта-кустаря по фамилии Патерсон из Патерсона, штат Нью-Джерси, родины поэтов Аллена Гинзберга и Уильяма Карлоса Уильямса, зарабатывающего на жизнь водителем городского автобуса, в перерывах записывающего в сокровенный блокнотик приходящие на ум заунывные строчки, тем и живущего.

Потом в один несчастный день французский бульдог разрывает блокнот в клочки, безвозвратно. Герой впадает в состояние суицидальной прострации, пока случайный прохожий японец, разумеется, тоже тайный поэт, после проникновенного разговора у пропасти с водопадом не дарит несчастному новый чистый блокнотик, чем возвращает бедолагу к поэтической и всей прочей жизни.

Кинокартина, судя по всему, лирическая трагикомедия с букетом грустных иносказаний и разного рода иронических шалостей. И оба Патерсона, город и герой, неслучайны, и нынешний цветной лик Америки на прицеле, и безысходность сквозит, и тухлые глаза деградирующих персонажей, которым давно уже ничего не хочется и не к чему стремиться, и прочее и прочее.

Но, увы. Порадовал только пёс. Живой не депрессивный, мужественно попытавшийся преградить путь валу изводящей зрителя поэзии. Жаль ненадолго.

Метки:

физика

Реальность становится такой, какой мы её открываем.
Абсурдистский гротеск, жестокая кафка на тему «Биоробот как форма существования европейских белковых тел». Особенно североевропейских.

Жираф Мариус в этом плане чрезвычайно показателен. Высшая целесообразность нацизма на пустом месте не возникает. Репликанты есть репликанты, и всегда таковыми были.
В сети гуляет берлинская фотография 1928 года – хозяева кошечек и собачек вместе со своими питомцами выстроились в очередь на усыпление оных в связи с повышением налога на домашних животных. Стоят культурно, никто без очереди не лезет, некоторые даже улыбаются. Кое-кто откровенно позирует фотографу. До Гитлера ещё лет пять минимум.

Мы с ними разных видов, как, к примеру, с японцами, и об этом всегда стоит помнить. А внешне можно сразу и не догадаться: похожи на людей как две капли воды. Мариус вот тоже не различал, любил всех. А его из строительного пистолета дюбелем в затылок, а потом перед несовершеннолетними биороботами вскрывали, перед теми, что минутой ранее видели его живёхоньким. И ничего у маленьких киборгов внутри не оборвалось, одно только удовольствие от удовлетворения любознательности по части внутренних органов.

Это даже не оборотная сторона толерантности с политкорректностью, как думают многие, возможно и авторы фильма. Не грустная сатира на новую Европу с революционным энтузиазмом прививающую себе дурацкую, придуманную за письменным столом идентичность и расписывающую своды идиотических норм и правил того, что в них совершенно не нуждается. Арийский педантизм и рассудочная стерильная бесчеловечность были здесь всегда, по обычаю кутаясь в сентиментальные кружавчики.

«Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро – первая ассоциация по просмотре. Но применительно к «Лобстеру» обойдусь без бурных восторгов и жарких рекомендаций. Ни в каком смысле не откровение.

Метки:

Profile

dryashin
Михаил Дряшин

Latest Month

Февраль 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow