?

Log in

Приветствую

Здравствуй, дорогой зевака!

Если нажмешь на метку
ЗАПИСКИ РОТОЗЕЯ - вляпаешься в заметки о почти годичном пребывании в Израиле. Попробовал, было, уехать навсегда. Не пошло. Вернулся в Москву, чему рад несказанно. Заметки даже печатали частично в уважаемых бумажных изданиях.

Нажмешь на метку
ЧЁРТИК В ОМУТЕ - появится маленький детектив.
Тюкнешь на
АТРОФИЮ ЧУВСТВ, узришь вполне себе эстетское эссе.
Щелкнешь мышкой на
ПРО КИНО -  прочтешь про кино.
О том, что и как люблю готовить, узнаешь по тэгу
КУХНЯ.

Далее все и так понятно по названиям меток.

Спасибо, что зашел.
в исполнении Сергея Голомазова и Рубена Симонова

Всякий раз по-детски радуюсь ординарному драматургическому фокусу. Когда один и тот же текст позволяет и даже потворствует альтернативным себя прочтениям.

На «Варшавскую мелодию» в своё время случайно падал какими-то телевизионными кусками в вахтанговском, вернее, симоновском исполнении, с Борисовой и Ульяновым, и желания втянуться в милую мелодраму глубже решительно не возникало. А тут застал вдруг концовку голомазовской версии, и накрыло с потрохами. Не в последнюю очередь из-за принципиальной несхожести с хрестоматийным прочтением.

Новый спектакль этот, прежде всего, поэтический, и уже потом мелодраматический. И героиня принципиальна иная: не взбалмошная трескучая кокетка, персонаж большей частью забавный, пусть и трагически глубокий внутри, а колючая дёрганая закомплексованная невротичка. И герой… впрочем, всё по порядку.

Главное, это совершенно иная, пусть и не менее пронзительная, но иная история любви.

Ремарк как-то заметил, что жизнь состоит из одноактных пьес, герои которых не переходят из одной в другую. Это как раз о нашей истории.

Классическая, 1969 года выпуска, ведала о романе, не сложившемся под гнётом обстоятельств иногда даже непреодолимой силы. Но герои пронесли сквозь годы, обретя в итоге экзистенциальный пафос гордой несбыточности мечт.
Орёл Ульянов так и остался орлом, пусть и не смог свить гнезда. И мужиком хорошим, и орлом. Вспомнился монолог Мордюковой из «Простой истории».
У лирических героев было главное, оно есть и всегда с ними будет. Этим оправдано всё, с этим можно бесстрашно смотреть сквозь осень.
Ну не сложилось. Светлая грусть и немного патетики.

Ныне же представлено совсем иное. Не определить даже, что доминирует: страсть, пусть с лёгким перебором по части сентиментальности, или же история старения мужчины, умудрившегося за двадцать лет полностью стоптаться. Мужчины вообще стаптываются быстрее.

Это та самая концовка, что меня сразила. Тухлый взгляд, мышиные повадки, занудность счетовода, примерного семьянина, старомодные мешковатые брюки, шляпа в сеточку, кардиган на пуговицах, тёртый портфель из рук не выпускает. Измельчал, потускнел, превратился в половую тряпку, в пустое место, сам того не желая, не чувствуя, к тому не стремясь.

Если в первой версии герой остаётся героем, уже явно трагическим, пусть и заеденным обстоятельствами, то тут – нет, тут он жалок. Помните фотографа Пашу, тютю и рохлю, безнадёжного воздыхателя любимой женщины механика Гаврилова, в блистательном исполнении Всеволода Шиловского? Это оно и есть.

И ничего уже быть не может, не потому, что ушло время, а потому что навсегда ушёл герой. Он не повторился в последней одноактной пьесе. Вместо него что-то мямлит это прошляпившее жизнь недоразумение.

Первая мелодия о том, что ничего не проходит. Вторая о том, что проходит всё. В шестидесятых публика много смеялась, ныне почти плачет.

А ещё при бережном донесении литературного материала и принципиальной контрреволюционности постановщика, радует множество маленьких вкусностей, вроде виолончелей без струн – чеховских запертых роялей – звучать которым не суждено, а ведь могли бы. Но, увы и ах. И таких бесструнных лакированных красавиц на сцене великое множество, как в мире невоплощённых судеб.
Или посыпание героиней самоё себя нарочито на глазах у зрителя имитирующим снег белым конфетти, в вихре которого Геля входит в диалог с Виктором. И ещё много всякого разного.
А играют-то как лапушки, Страхов и Пересильд, – залюбуешься. Новое поколение всё же не зря овёс жрёт.

Метки:

Бургерим

Не то, чтобы злачное, но если оказались вдруг распяты торговым центром Гагаринский, что у метро Ленинский проспект, а душа просит быстрой крепкой или слабой выпивки и вкусного закусона в стыдных для уважающего себя человека, но, тем не менее, иногда случающихся походных условиях, то ступайте на этаж фудкорта, и брезгливо морщась, ищите среди общей пакости спасительную надпись Бургерим.
Это закуток такой почти отдельный на общем поле и со своими столиками. Израильская бургерная. Свинины нет, зато говядина, баранина и птица в булке. Котлеты лепят у вас на глазах, а не жарят мороженные. Бургер вкусом как люля-кебаб стоит до100 рублей, спиртное есть разное, водка двух видов: Зелёная марка - 75 руб за 50 г. и Парламент - 95 руб.
Мягкие диванчики, столики с видом на фудкорт. Помимо разнообразных вкуснейших котлет в булках - салаты, сэндвичи и даже суп.

Сад

Загробная какая сцена. Ощущение потусторонней жути. Сад, Сам в белом. Явно не на Земле.
Данелия потом мелкотравчато позаимствовал в Кин-Дза-Дзе, где сам сыграл галактического отца народов всё в том же саду.
А ощутил наркотическую зависимость от Большого стиля и талантливо её обыграл Михаил Елизаров в Мультиках.

Кстати, удивительно красивое кино, Падение Берлина, каждый кадр живописен. В духе помпезного соцреализма с колоннами. Но это такой стиль, ничего плохого, как давно уже выясняется, в нём нет. Синявский называл его совершенство классицизмом. Между прочим, пользуется бешеной популярностью на Западе, коллекционеры расхватывают как горячие пирожки.
Но эта сцена - прям, жуть колумбарная, Убик Филипа Дика.

Есть специальная категория граждан - обиженных советским общепитом, особенно в детстве, причём не общепитом даже, а вообще едой.
Это те, для кого мукой были комочки в манной каше, пенки в молоке и рыбий жир. А хотелось конфет. А конфет не давали, а давали суп или кашу. Страдальцы.
Потом из таких в советские времена вырастали особи, презирающие столовые и принципиально питающиеся только в буфетах. Вместо тарелки борща и какого-нибудь условного бефстроганова в другом конце той же залы захудалого учреждения или предприятия они гордо брали блюдце с куском варёной колбасы, горсточкой холодного горошка и чашечку эспрессо.
Супы люто ненавидели до самой смерти, любые, видимо, считая их пережитком тёмного советского прошлого.
И вообще столовская пища это не комильфо. Чувствуете ростки силиконового гламура посреди колхозного поля?

Про Венечку

Услышал тут случайно маленький спич Довлатова по поводу "Москвы-Петушков", произнесённый в 1976 году на радио Свобода. Достоинства высоко оценённой им поэмы выступающий свёл лишь к трём составляющим: юмору, лаконизму и простоте письма.

При всём уважении никак не могу считать такую характеристику исчерпывающей. То ли Довлатов воспринимал литературу чересчур сюжетно, этим её ограничивая, ведь именно юмор, лаконизм и простота есть отличительные черты прозы самого Довлатова. То ли мне стоит перечитать поэму, которая живёт в памяти лет тридцать, ни разу с тех пор не обновляемая.

Ведь он именно Венечка, которому не суждено ни доехать до вожделенных Петушков, ни увидеть Кремль, ни просто вырваться с площади Курского вокзала. Его пьяненького, грязненького, свалявшегося, словно войлок, ждёт такой же грязный тёмный пропахший мочой подъезд и шило.
Какой уж тут юмор? Какой лаконизм?
Язык Венечки, напротив, кажется избыточным, вязким, перебродившим, даже пованивающим со всеми его уменьшительно-ласкательными суффиксами. "Москва-Петушки" – наслаждение прелым вокзальным сиротством, с трауром под ногтями, отёкшими физиономиями, несвязной речью и расстроенным мышлением.
Поэма точный, но не буквальный, слепок эпохи, сохранивший её несвежее дыхание, обладающее при том колоссальной притягательной силой. Это только поначалу противно, потом не оторвёшься.

Метки:

Вчерашняя читка Миши Шахназарова с коллегой по цеху. Коллега был, мне кажется, избыточно генитален, что, опять же на мой взгляд, свидетельствует об остром кризисе предпенсионного возраста.
Миша на его фоне смотрелся и вовсе приличным мальчиком.
В высшей степени полезным оказалось знакомство с местом события - Рюмочной в Зюзино. Чувствую, будем туда теперь наведываться вечерами, свободными от мероприятий.
По вкусовым ощущениям - вполне себе советский буфет. Всё так же умеренно невкусно (или вкусно), как было когда-то. Сосиски в тесте, самса, чебуреки, шашлыки горкой, сельдь под шубой, скромные салатики, вроде бы есть даже первое. Несказанно радуют цены, в том числе на крепкое спиртное, интерьер и, кстати, тот самый советский, в хорошем смысле, вкус пива, которое по стихийной традиции пивняков разливают в литровые и трехлитровые банки.












Страсть как боюсь серьёзных людей, ищущих смыслов. В последнее время их как-то особенно прибавилось.
То возникают пылкающие огнём проповедники-фундаменталисты, то, напротив, зашебуршат гневно вдумчивые затворники-мизантропы, презирающие публику-дуру за легковесность и безответственность. Сами меж тем с остервенением грызут глубинную сумеречную думу.
Можно я на улице погуляю, вприпрыжку но лужам, а то нудно в келье-то да и жить не так уж долго осталось?

Метки:

При кровавом тоталитаризме ассортимент внешкольной развивающей деятельности, кстати, бесплатной, совсем даже не ограничивался спортивными секциями.
Кружки радиолюбителей, авиамоделистов, кройки и шитья, драмкружки, изостудии, танцы, туристические и альпинистские секции, аквариумисты, натуралисты, художественный свист даже... да и ДОСААФовский сегмент спортом совсем не исчерпывался, вспомнить хотя бы легендарные авто- и лётные школы, а сама спортивная составляющая заточена была скорее под потенциальную войну, нежели под рекорды и олимпиады.
На спорте катастрофически сбрендили только нынешние наши высшие управители.

Метки:

Телегонщик

Тем, кого не отпускает тема телегонии, думаю, будет любопытно.

Метки:

Profile

dryashin
Михаил Дряшин

Latest Month

Сентябрь 2016
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow