Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Искусство художественной фотографии

Объявление в зоопарке:
«Просьба не пугать страусов – полы бетонные».
Анекдот

У читателя может возникнуть совершенно ошибочное впечатление от всего прочитанного. Превратно, я бы сказал, истолковать может. В смысле огульного охаивания. Что, мол, понаехали тут всякие, никто не звал, и туда же – со своим свиным рылом да в кошерный ряд. Правда твоя, читатель. Мне бы тоже на твоем месте не понравилось. Но, поверь, иронизировать можно над чем и кем угодно, оно не возбраняется. Если злости нет. А ее нет. А все претензии твои принимаю. Это я просто так. Шутка, как сказал персонаж известной комедии, ляпнув незнамо чего.
Но, справедливость таки надо восстанавливать. Я тут всё над коренными подтрунивал. Пора, пора, товарищи, замахнуться и на родных, бывших серпасто-молоткастых, либо двуглаво-пернатых, а то и желто-блокитных, на русскоязычных, то есть. Пора ударить, так сказать, по своим воротам.
А что? И ударим.
Для начала давняя картинка, коей был свидетелем.
Шереметьево, 1989 год. Провожаю друга в Израиль. Излет советской власти, проводы, как водится, навсегда. Впереди лишь письма, да приморские фотографии, и то в лучшем случае. Рейс задерживают до раннего утра. Провожатые уезжают спать, обещав вернуться к отлету, а я с предателем родины остаюсь на ночь в аэропорту, благо сигарет почти полная пачка, и водка (тогда в буфете еще разливали) недорогая.
Друг мой - человек особенный, к тому же бухарского колена. Родственников уйма, там и сям по свету разбросана. Сколько-то юродный брат, цифру не помню, во Франции модным элитным фотографом перебивается. Ну, дом, там, счет в банке, омары-устрицы от «Максима» и всякое такое. Это я, чтобы дальнейшее понятно было.
Итак, четыре с хвостиком утра, круглый пельменный столик, два пластиковых стаканчика, один с водкой, другой с чаем (сионист – трезвенник), недогрызанный бутерброд с серой колбасой по рупь девяносто и два категорически невыспавшихся, и тогда еще молодых, человека.
Между тем, у таможенного терминала наблюдается оживление. Народ явно неславянской наружности начинает кучковаться, становиться в очередь и пропихивать вперед потертые, видавшие виды, чемоданы и модные сумки с надписью «Мальборо» или «Адидас» подпольно-кооперативного покроя. Это первый утренний рейс на Израиль. Не наш – мы позже.
Тут же материализуется иностранец, это видно, иностранца всегда отличишь, с дорогим репортерским фотоаппаратом. Провожаемый мною будущий израильтянин сообщает, что возникший тип в мятом плаще – приятель и коллега его французского родственника – фотокорреспондент чего-то там, приехал заснять отлет покидающих империю зла. Мол, брат, попивая «Мадам Клико», о чем-то таком по телефону предупреждал.
Со скуки, ждать еще долго, наблюдаем за работой профессионала.
Первым объектом съемки стала переполненная мусорная урна, до которой не добралась уборщица. Вторым – спящие на лавочке, такие же как и мы, ждущие своей задержанной участи, пассажиры. Третьим – два мужичка затрапезного вида, со скорбными лицами пьющие чай из пластиковых стаканчиков. Стаканчики – непрозрачные, а физиономии – сонно-печальные, сами понимаете, что получилось.
Народ, между тем, впустив за таможенное стекло всех провожаемых, остался исключительно провожающий. Знакомые и родственники сквозь прозрачную перегородку зорко следили за процедурой досмотра, после чего активно махали вслед очередному репатрианту, уже окончательно исчезающему из поля их зрения. Некоторые, особо нервные, смахивали слезу.
Окончание досмотра было сигналом к отмашке родственников, которая, в свою очередь, являлась сигналом для корреспондента. Тот щелкал платочки, утираемые слезинки и прощальное оживление той или иной группки покидаемых.
В перерывах между всплесками чувств терял всякий интерес к происходящему.
В результате западный читатель увидел именно то, что и хотел увидеть, - фоторепортаж из серии «Страшная правда об отчаянном положении советских евреев, голоде в Поволжье и преступлениях сталинского режима». Репортер действительно был профессионалом - точно знал, что от него требуется. Да и публика, думаю, была довольна, всегда приятно получить именно то, что хочется.
При общении с бывшими соотечественниками уже тут, в Израиле, невольно всплывает эта картинка пятнадцатилетней давности. Не столько картинка, сколько ощущение, что встретил ту самую публику, для которой так старался представитель западной прессы.
Нет, читатель, ты не так понял. Они совершенно не радуются плохим вестям издалека, не злорадствуют. Напротив, очень даже переживают и, хватаясь за сердце, тянутся за валидолом.
Но, при этом получают удовлетворение от того, что услышали или увидели именно то, что ожидали услышать или увидеть.
Это, если вести с Севера скверные. К позитивной же информации относятся с явным недоверием. В том случае, если информации этой внемлют. А так ведь можно и не услышать. Воспринимаешь, как правило, только то, что хочется, что на ухо ложится и глаз не режет. Потому ничего лучше темных очков и беруш человечество еще не придумало. Предметы эти востребованы нашими эмигрантами как нельзя более.
Понять можно. Главное – спокойствие. Эвакуировавшись в голодном и нищем начале девяностых, они нашли пристанище. Не сказать, чтобы для многих уютное и сытое, не сказать, чтобы успешное и престижное. Да и на собственное эго пришлось наступить, постоять на нем, а потом, как водится, растереть и забыть. Зато дети. Все ради них. Ради них мы тогда из этого ада… Там ведь… И не надо нам о том, что теперь уже 2005-й, что все изменилось, вона каки страсти по телевизору показывают. Снегом завалило, электричество отрубили, ДТП опять же, а в деревне Кукуево что творится? Топор до сих пор выловить не могут! А вы говорите все по-другому. Вот зайдите в магазин, посмотрите, как мы живем. Однако у вас и выдержка! Другой бы на вашем месте уже в обморок рухнул, вы, что, тут уже были?
Живите спокойно, дорогие товарищи, я же не изверг, я понимаю, я промолчу.
Да и бог с ним, чего попусту расстраиваться, мосты уже сожжены. Приехали, кое-как обосновались. Ну, так и живите в полную силу!
Не тут-то было.
Приютили. Не дали пропасть. Век вас помнить будем. Мы тут как-нибудь уж разместимся, на коврике, не стесним. И вообще, спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство.
Комплекс бедного родственника-приживалки у нашего брата неистребим. Мол, в чужую, заметьте, в чужую, страну приехал, а оне не прогнали, тарелку щец выдали и в сенях положили, на соломке.
Наше дело что? Быть ниже травы и тише воды, смотреть на хозяев и делать все, как они. Со временем, когда совсем похожи станем, может, и в горницу пустят. Ну, не нас, так детей наших. А мы пока двор мести будем, да сортир чистить. Не барское это дело, а мы свое место знаем, по гроб жизни обязаны.
Так вы в гости или домой? Граждане, вы чего? Белены объелись? Вас ведь не из Эфиопии вывезли *. И, потом, кто, собственно, в этой стране «хозяин»? Кого им считать?
Я так понимаю, что хозяин – еврей. Еврей и все тут. Любой еврей. Каждый. Так ведь, а? Или чего неправильно понял?
Тут приятель мой из Америки, прочитав эти строки, долго возмущался, слюною брызгал. Что, мол, не еврей хозяин, а гражданин. Это он в Израиле не жил. Простительно. Но, продолжим.
Еще я понимаю, что почти все тут – приезжие, если не сами, то родители точно. Или опять не так?
И еще, кажется мне, что большая часть отцов-основателей страны этой и вообще всех тех, кем улицы названы, включая и незабвенного разработчика государственного языка, на территории либо Советского Союза, либо Российской империи родились. Помнится также, что помимо зла безмерного, на счету товарища Сталина одно доброе дело все же имеется. Не будь его, товарища Сталина, воли, Израиля на карте мира отродясь бы не существовало. Правда, на то были у него собственные людоедские резоны, но факт остается фактом, любой историк подтвердит.
Да, и, в конце концов, кто спас мир от фашизма? Йеменцы, марокканцы, фалаши или, все-таки, уроженцы шестой части суши?
Так кто, говорите, в доме хозяин?
Сообразительные исраэлиты, меж тем, быстро смекнули, что потенциал у совершенно не ценящей себя русской алии несравнимо выше среднестатистического. Примером тому все тот же супермаркет, в котором жена работает.
Там коллектив исключительно советский, а управляющая из местных. Этнический состав работников – ее рук дело. Коренных она не берет принципиально. Не справляются. «Наши», правда, ее совершенно развратили своей работоспособностью и умением решать нестандартные задачи. Непосильное становится нормой. Так, конечно, тоже нельзя.
А еще желательно четко понять, к чему стремимся. Имеется в виду не столько русскоязычная составляющая, сколько государство в целом.
Ответь мне, читатель, что лучше, разнообразие или унификация, когда всех под одну гребенку?
Израиль одна из немногих стран, которые могут гордиться своей этнической эклектикой. Это, ведь, дар божий, везение несказанное. Как говориться, много товаров хороших и разных.
А ассимиляция – почти всегда зло. Это, как минимум, неинтересно. Что бы ты делал в России, дорогой друг, после повальной ассимиляции? Сидел бы на кухне со своими пельменями, да псалтырь зубрил? А как же долма с шашлычком? А чак-чак? А соседа своего, оленевода куда дел? О ком теперь анекдоты сочинять будешь? Он что тебе мешал? А картавый очкарик-кандидат? Тоже уехал? Кто ж теперь сыну твоему математику объяснять будет, дубина ты стоеросовая? Что ж ты такое наделал-то, а?
А теперь скажи мне, как бы ты отнесся к инородцу, который сам стремится забыть, что инородец? Неожиданный провал в памяти по поводу родного языка, уход в глухую несознанку при вопросе о месте рождения. А, будучи «пойманным с поличным», густо краснеет и готов провалиться сквозь землю.  
Как ты относишься в человеку, который воспринимает свое собственное существование, как твое оскорбление? Который, заискивающе глядя в глаза, пытается во всем походить на тебя. Ты за кого на выборах голосовал? Вот и он за того же. Тебе что, нужна плохая пародия? Может, кому-то оно и нравится, может, оно, конечно, льстит. Идиоту.
Мне так, напротив, интересны другие, на меня не похожие. Люблю экзотику, если, конечно, она не дикая. Чем больше разнообразия, тем интереснее жить.
Вспоминается одна наша знакомая, приехавшая в Москву издалека и устоявшаяся в первопрестольной. Случайная публичная встреча с землячкой была для нее ударом. После неудачной попытки не узнать знакомую, она, «опозоренная на всю деревню», быстро ретировалась.
Так что, граждане, к израэлитам-то никаких претензий нет и быть не может. Только одно  большое спасибо.  А вот у «своих» явно что-то с головой происходит.
Вот, пожалуй, и все.
Да, совсем забыл. Друг мой, из Шереметьева тогда провожаемый, через четыре года обратно вернулся. Но, это я так, к слову…

* - Говорят, замерзшие в полете эфиопы пытались разжечь костер в одном из эвакуировавших их из Африки самолетов. Не разрешили. Зато разрешили потом выдачу уроженцам черного континента бесплатных квартир, первого предмета зависти наших репатриантов, предмета, на который им, как правило, приходится зарабатывать всю оставшуюся в Израиле жизнь. Квартирами племена темнокожих иудеев одарили, видимо, за какие-то секретные заслуги перед отечеством.

Tags: записки ротозея
Subscribe

  • Разбирая завалы

    Две акварели отца. Вторая - кабульская из этой вот истории: https://dryashin.livejournal.com/767998.html

  • они здесь власть

    Как же я хипстеров не люблю. Всей кожей. Чувствуете этот маасковский апломб? Мааргинальность им не по нутру. Дискурс не тот. А ведь они-то рюмочные в…

  • (no subject)

    А в рюмочной на площади Ленина у Финляндского вокзала бутерброды с килькой ждут меня. Но, увы, не дождутся. Осознание этого ранит сердце моё глубокой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment