Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Занимательная ономастика

…по приезде моя пятилетняя дочь требовала, чтобы, заходя за ней в садик, я не говорила по-русски.
        — Лучше молчи, — умоляла она, — пусть думают, что ты немая.

Дина Рубина
Майн пиджак ин вайсе клетка...


Быть своим в Израиле – дело непростое. Забыть русский, скрывать откуда приехал, да не проколоться – лишь полдела.
От вероисповедания тоже отказываться приходится, правда от одного. Бывает, что претендент крещеный. Выкрест т.е., или полукровка. Так вот, при подаче документов в графе исповедания не дай бог «христианин» поставить. Будь ты хоть трижды еврей, не пустят. Масса таких случаев.
А еще? Ну, отрекся ты от языка, от веры, от бывшего места жительства, что осталось? Правильно, от родителей желательно. Иначе как-то не полностью. Остается какая-то недоговоренность, половинчатость, я бы сказал. Незавершенность.
А как от родителей отречешься? Грех ведь.
Без денег оставить? Сказать, чтоб не звонили? Гнусно.
Но, немножко можно.
От имени, допустим, собственного, отказаться. Имя-то родители дали, папа с мамой. Думали, выбирали, мучились. Мол, как назвать, в честь дедушки или красивее? Ну и т.д. Те, у кого дети есть помнят эти мучения.
Только, папа с мамой, все насмарку. Засуньте себе ваше, т.е. мое имя, не скажу куда. Да и фамилию, пожалуй, тоже.
Был я, положим, Ваней Загоруйко, а теперь я Дани, и фамилия у меня другая будет. Красивое что-нибудь. Загоруйко на иврит как переводится? Не переводится? Тогда буду этим, как его, Ашкенази. Звучит? Теперь я, значится, Дани Ашкенази (в миру Иван Загоруйко).
Благо имен тут сколько угодно можно выдумать. Это на прошлой родине всё в святцы таращились, да по сериалам выискивали.
А тут, посмотрел в окно, видишь, дерево стоит. Назвал отпрыска Деревом или Ягодкой, или, допустим, Землей, на которой дерево то растет. По улице совершенно свободно разгуливают люди с именами вроде: Запад, Восток, Свет, Сын, Море, Газель, Осень и, как ни странно, на них откликаются. У жены знакомая, ту вообще Колесом назвали, так в паспорте и записано.
Но, мы немного отвлеклись, вернемся к бывшим нашим соотечественникам.
Не только у комплексующих, ищущих места, именотворчество наблюдается.
У людей с именем, простите за каламбур, тоже такое произойти может и довольно часто происходит. Вот, например, Щаранский Анатолий Борисович. Имя? Ан нет. Не Толик, а Натан, и всё тут.
Нет, я понимаю, что сидел, боролся и натерпелся, даже к смертной казни приговаривали. Но, что простите, мешало еще в советские времена пойти в паспортный стол и Натаном стать, Борисовичем. Или Боруховичем, неважно.
Поверьте мне, несмотря на тоталитаризм, в этой просьбе не отказали бы. Стоило это тогда, да и сейчас, сущие копейки.
А вот Эйдельман Натан Яковлевич всегда Натаном был. В самые застойные годы, между прочим, и при товарище Сталине тоже был. Натаном Яковлевичем. А диссидентом не был, а так, просто сочувствующим.
Не герой, а папу с мамой любил, наверное.
У Анатолия же Борисовича детство, видимо, было трудное, всё больше из дому бегал и беспризорничал.
Так мне кажется. Наверное, ошибаюсь…

Tags: записки ротозея
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments