Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

По мелочи

07 мая 2006. Вступив в должность, министр промышленности, торговли и занятости Эли Ишай первым делом заявил, что отныне вверенное ему ведомство будет строго следить за соблюдением закона о субботнем отдыхе, который в последние несколько лет стал массово нарушаться.
Три года назад Эхуд Ольмерт резко сократил штат инспекторов-друзов, следивших за соблюдением закона и прекратил штрафовать работающие по субботам загородные торговые центры. Теперь Ишай (лидер партии ШАС) пообещал набрать новый штат субботних инспекторов и восстановить их деятельность в полном объеме.
Вследствие послаблений последних лет в Израиле стали работать по субботам порядка 230,000 человек, и в том числе много евреев.

NEWS.IsraelInfo.ru *

Действительно, по мелочи. Наблюдения вразнобой, без утомительных для читателя и, скорее всего, в корне неверных обобщений.

Курильщики, помните, излет советской власти? Год, эдак, восемьдесят восьмой? Зажигалки тогда появились одноразовые. Не в широкой продаже, а на руках. Привозили их, или контрабанда, не знаю. Штука редкая, показатель определенного «шика», как сигареты импортные, обидно было выбрасывать по истечении газа. Мастерские металлоремонта насобачились в них клапаны врезать для последующих заправок. Откуда в Союзе клапаны брались, тоже не знаю. То ли сами клепали, то ли опять же контрабанда. Клапаны самопальные, как правило, подтекали. Это мои студенческие воспоминания.
Потом зажигалок стало хоть завались, и маленький металлоремонтный бизнес обанкротился.
Искренне удивился, увидев в Израиле зажигалки со врезанными клапанами. Продаются. Да и простые фабричные зажигалки явно китайского производства гонят сюда многоразовыми. Причем те самые, у которых в России возможности дозаправки не предусматривалось. Китайцы – народ предприимчивый, знают, где что продать можно. С одноразовыми огнивами в Израиле у них, видимо, не сложилось.
Экономия на мелочах нам с непривычки, конечно, удивительна. Тут это норма жизни, выбьет, допустим, местный житель в каком-нибудь магазине скидку в шекель и радуется.

Теперь вспомним начало девяностых. Водка появилась импортная. Распутины всякие, Петровы с Орловыми и прочие русские фамилии. Гнались они, как правило, в Польше, хотя на этикетках фигурировала Германия. Американская огненная вода тоже продавалась, Белый орел, Мак-Кормик, по-моему, или еще что-то. Пить их было не так просто, но наша водка в то время была еще хуже. Потом импортное пойло из ларьков исчезло, затем исчезли и сами ларьки. Одновременно с ними испарилась и паленая водка, ликер Амаретто и прочие прелести первоначального накопления капитала. Отечественную водку пить стало можно, а еще через пару лет – и с удовольствием.
Тут же весь американо-германо-польский водочный выводок с прилавков не исчез. Как был, так и есть, ничего с ним не случилось за эти годы. Впрочем, как и с русским йогуртом, в России давно уже запрещенным. Это водка такая – 100 грамм в пластиковом стаканчике запаянном, для тех, кто не в курсе.
Правда, паленой водки тут нет, и не было никогда. В отличие от нашей с вами родины.
Да и пьют они мало, местные. Бутылки пива на троих вполне хватает.
Потому и живут долго.

Каньоны. Нет, не те, о которых вы подумали, ковбои Мальборо ни при чем. Каньонами называют большие многоэтажные торговые центры, которые можно найти в каждом городе. Помимо разнофирменных магазинов и магазинчиков в каждом каньоне есть кинотеатр и множество фастфудных едалищ, от бутербродных типа МакДональдса до разного рода кофеен и баров.
Народ тут шарахается круглосуточно. Покупают немного, в основном примеряют, и пьют кофе с молоком, сидя за пластиковыми столиками.
Интересно, что в ночное время, когда закрываются магазины и точки общепита,  жизнь в каньоне не умирает. Местные жители приходят сюда просто так. Сидят прямо на грязном полу среди дневного мусора и окурков, прогуливаются, взбираются вверх и кубарем скатываются вниз по выключенным недвижным эскалаторам, щелкают друг друга фотоаппаратами и приводят глубоко за полночь совсем еще малых детей, едва ходить научившихся.
Это одна из многочисленных загадок. Расположенный рядом хорошо освещенный парк с искусственными прудиками, зеленью и лавочками остается безлюдным.

Ценники. Вернее их отсутствие. Т.е. наличествуют, конечно, но не всегда. Маленькие магазинчики лишь процентов на 30% «оценены», остальное – догадайся сам или продавца зови. В крупных супермаркетах пропорция обратная, процент товара с бирками достигает 70-ти. Стоимость остального – загадка. Зато, если ценники перепутаны, под дорогостоящим продуктом стоит копеечная бирка, можете смело скандалить. Скорее всего, покупка будет удачной.

Светофоры. Их по две пары на каждом переходе. Два в одну сторону, два в другую. Один, нам понятный, по другую сторону дороги, второй – на полпути, в «островке безопасности». И это при том, что улочки узкие.
Долго привыкал, два раза чуть не попал под машину. Смотришь-то по привычке на дальний светофор, тот, что в конце, горит в нем зеленый глаз – идешь. Промежуточного же, ближнего к тебе, не замечаешь, а у него в тот момент глаз красный. И автомобиль какой-нибудь так и норовит из-за угла выскочить и по тебе проехать.

Перепевка песен. У нас на заре перестройки накладыванием русского текста на зарубежные шлягеры Минаев промышлял, теперь Киркоров турецкие шедевры в народ несет. Тут же это явление массовое. Особенно забавно Джага-Джага Кати Лель на иврите звучит, забавно потому что знаешь исходник. Как они только это перевести смогли, если оно даже на русский не переводится?

Семечки. Почему-то думал, что лущение семечек – страсть сугубо русская. Представлялась завалинка, розовощекие крепкие веснушчатые аленушки, неспешный окающий разговор-говорок. Оказалось, Россия - лишь слабое подобие Израиля. Здесь подсолнечной шелухой завалено всё. Семечки продаются в каждом магазине. Они – первая потребность, особенно у молодежи, которая, где бы ни прошла, всегда оставляет за собой кучки лузги и сопутствующего мусора. Правда, семечки местные крупнее наших раза в два и, говорят, вкуснее намного.

Сомнения в твердости веры. Истово верующих тут много, целые города заселены, Бней-Брак – ближайший. Там нашему брату в субботу делать нечего, впрочем, как и в остальные дни. Не дай бог девушка в короткой юбке или, допустим, вы с видеокамерой, да и вообще, просто на машине приехать-пошуметь. Каменьями закидают. Такая вот интефада.
Но, что любопытно, общественный транспорт в большей части Израиля по субботам не работает. Чего так? Хасид ** какой-нибудь итак никуда не поедет, тору читать будет дома или в синагоге. Других же мертвым транспортом молиться не заставишь. Тогда зачем?
Или в магазинах, например, в большинстве, «русские» не в счет, на пасху еврейскую, когда правоверному ничего мучного-дрожжевого нельзя, оно с прилавков и исчезает. И хлеб и макароны, ну и т.д. вместе с тортиками и пельменями. Тоже, спрашивается, по какой причине? Ты, читатель, можешь себе представить, чтобы во время великого поста из наших с тобой магазинов мясо исчезло? Ну и остальное скоромное?
Кто соблюдает, тот соблюдает, его ведь никто подобное покупать не заставит. Пройдет себе спокойно мимо витрины, другую выберет.
Или соблазн столь велик? Что лучше от греха подальше, не видеть и не трогать, а то к-а-а-а-а-к купишь, потом вовек не отмолишься?
Неужели так хочется?

Узкая специализация. Говорят, у всех так, кроме универсалов из б/у СССР. Специализация тут еще в школе начинается. У отличников. Троечники же школу заканчивают так толком  писать и считать не научившись. Это по-умному дислекцией с дискалькуляцией называется.
Но, если специализация началась, то тоже мало не покажется. Т.е. выбрал, допустим, филологический путь, язык с литературой, другими словами, в качестве профиля, тогда, окончив среднее учебное заведение, выпускник, скорее всего, будет уверен, что Земля плоская, а звезды – маленькие точки на стеклянном куполе большого цирка. Или наоборот, выбрал физику, библиотека его до конца жизни пополняться будет специальными справочниками, комиксами, да книжками-раскрасками.
Учительница в тещином ульпане несколько раз отнимала в столбик на доске 5,5 от 10. Безрезультатно. Аудитория сначала не понимала, потом начала хихикать. Ощутив угрозу потери авторитета, заведенный преподаватель гневно прошипела присутствующим: «Я – учитель иврита, а не математики!» ***.

Праздники. В основном религиозные, в смысле выходных. Много. Если собрать вместе – второй отпуск. Транспорт, как и магазины, не функционирует. Ну, и тематика соответствующая, актуальная: судный день, чудесное спасение от вавилонских погромов со столь же удивительным гражданином Аманом со стальными ушами, памятное всем празднующим освобождение из египетского рабства и т.д. Только вот ни 8-е ни 9-е мая выходными не являются.  Салют, правда, есть. И всё.
Сколько там Моисей из пустыни вывел? Правоверных-то?
Сколько бы еще в газовых камерах осталось, если бы не 9-е мая? А сколько осталось?
Пустыня, видимо, более значима.

* - Часть эпиграфов появилась уже после написания основного текста.
** - Хасиды – только один из множества видов твердокаменных. Они тут разные, я так и не разобрался, да и сам черт ногу сломит. Одни в широкополых шляпах и пиджаках, это, вроде, хасиды и есть, у других все то же, только брюк нет. В чулках рассекают, и пейсы у них как-то длиннее, что ли. Третьи в меховых шапках и халатах, четвертые – в чалмах, пятые - без пиджаков и шляп, просто в белых рубахах, ярмолках и пейсы у них короче, а у некоторых вообще срезаны. Т.е. разновидностей много, внутривидовая изменчивость.
*** - Россия по той же дороге идет, если верить очередной реформе образования. В добрый путь! (См. главу «Палочное образование»).

Tags: записки ротозея
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments