Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Окончание начала

Прочли? Ну, как?
Теперь, как и обещано, краткая история отношения к этому окружающих.
Первый отзыв был получен еще в сентябре, по горячим, простите за каламбур, на дворе было больше тридцати градусов, по горячим следам.
Закончив по дедушку и Ваньку, я разослал это по израильским русским газетам. Просто так, наобум. Чего писанине пропадать? Реакция хоть и не заставила себя долго ждать, но была одиночной.
Звонком меня потревожил главный редактор самой крупной газеты для русскоязычных. Он долго смеялся, хвалил, и просил разрешения напечатать. Правда, про щеколду печатать отказался наотрез. К щеколде мы еще вернемся, т.к. эта тема оказалась почему-то наиболее болезненной для русских израильтян. Касательно денег отсек сразу – мол, не платим мы никому, печататься у нас – уже счастье. Разрешение мое всё равно было дано. После получения оного редактор взял с меня слово, что к конкурентам не пойду, если кто из местных предложит напечатать, откажу. На российские издания и Интернет табу не распространялось.
Прошло месяца полтора. Каждую неделю я просматривал газету, моих писаний не наблюдалось.
Я разослал разросшиеся к тому времени записки по российским изданиям. И опять сработал один выстрел. Позвонили из Москвы. Опять был главный редактор. Газета не крупная, но известная, причем не еврейская, а вполне широкого профиля, все больше о соотечественниках за рубежом беспокоится. Тоже смеялся и хвалил. В отличие от первого, пообещал 150 долларов и взял традиционное обещание, что никому кроме. «Никому» включало также и израильскую прессу. Я подумал-подумал и согласился. Доллары перевесили, да и непонятно было молчание израильтян.
Связавшись с редактором номер раз и получив от него объяснения в замотанности, но прежней верности, что, мол, руки еще пока не дошли, но непременно, первым же номером, я перенес публикацию на потом. Условились, что после появления моих текстов в Москве, я дам отмашку на публикацию их в Израиле.
Прошло еще два месяца. Москва молчит. Письма остаются без ответа. Ничего не напечатано.
Махнув рукой, даю команду израильтянину, как и договаривались.
Дальше продолжать или поняли?
Третьей волной рассылки изрядно увеличившегося еврейского дневника я накрыл российские литературные журналы. Сработал, как вы уже догадались, один.
Толстые теперь нищие, не начало девяностых, потому звонка не последовало. Пришло письмо. От главного редактора, конечно, и по совместительству известного драматурга. Хвалил. Просил разрешения. Взял биографические данные.
Я уж грешным делом думал, что исчезнет вместе с другими.
Но, традиция была нарушена – опубликовал. Даже про щеколду оставил, вот что самое удивительное. Правда, совершенно безжалостно сократил текст, почти в половину. Ну да ладно, я не гордый.
Вот и вся история моего выхода в свет.
Теперь о читателях. До недавнего времени их было немного, родственники, друзья, приятели, близкие знакомые,  знакомые дальние и знакомые шапочные.
В суждениях ознакомившихся проявились определенные закономерности, которыми и хочется поделиться.
Самая болезненная, иногда до истерики, реакция обнаружилась у моих друзей эмигрантов или эмигрантов бывших.
Один - вернувшийся, тот, которого провожал когда-то в Израиль из Шереметьева, отвергал всё с порога. Т.е. охаивание с очернительством и всё тут. А потому, что вместо того, чтобы вкалывать денно и нощно, улицы, допустим, мести или дерьмо выгребать, некоторые в остроумии упражняются, язык даже не выучив. Ну и т.д. А вот, мол, тот-то и те-то, далее перечислялись имена лучших знакомых,  начали с чистильщика обуви, а президентом закончили. И, вообще, не антисемитизм ли это?
Вопрос о причине уезда из Израиля самого защитника семитов был воспринят как оскорбление. Скелет в шкафу есть в каждом доме, и приличные люди в шкаф не лезут.
Второй яростный критик проживает в Америке, куда уехал лет семь тому. Аргументация примерно такая же, но с упором на себя. Если у первого удачливыми чистильщиками были лишь знакомые, то «американец» явно сам метил в президенты. Причем особенно нетерпимо обоими воспринималось намерение возвратиться обратно, в Россию. Было в этом что-то армейское, когда салагу, не постиравшего еще толком все дедушкины портянки и не изобразившего с нужной достоверностью дембельский поезд, комиссуют, и он, осчастливленный, пытается выйти за ворота части. Сволочь и трус.
Ну и вопросы, конечно. Скажи мне, старик, что в России улучшилось-то? По пунктам. Что кольцевая дорога прямой стала? Помнишь, когда нам по двадцать лет было? Мылись раз в неделю, помнишь? И все считали, что так и надо. Совок проклятый, ненавижу.
Вот примерно так. Аргументация.
Интересно, что вместо того, чтобы улыбнуться, товарищи заводились не на шутку. Что их так задевало?
И еще щеколда. Это уже «наши» тут. Каждый, кто считал необходимым донести до меня свое мнение, первым делом докладывал, что щеколду он врезал. И вообще, говорилось мне строго, наличие или отсутствие щеколды в местах общего пользования – свободный выбор свободного человека. А не показатель.
Помимо патриотических (по отношению к новым родинам) чувств эмигрантов, мне удалось также надругаться над национальной гордостью определенной части еврейской общины. Это понятно. Об Израиле или хорошо или ничего.
Реакция нееврейской части россиян была, с определенными исключениями, также единодушной: смешно, здорово написал, но там, за кордоном, всё равно лучше. Машину еще не приобрел? А как же вы всей семьей ежедневно к морю-то ездите? Что с покупкой дома? Не купили покамест?
Некоторые интеллектуалы, разбирали текст по косточкам, приговаривая, что то-то и то-то – совсем не израильская специфика. Что во всем цивилизованном мире именно так, а не иначе. И с этажами, и с почтой, и с бюрократией, и со злополучной щеколдой...
А я и не спорю.
Далее говорили, что в России не лучше. Хуже намного.
И тут не спорю. О России и не писал ничего хорошего.
Но, как говаривал тов. Фурманов, цитируя г-на Сквозник-Дмухановского: Александр Македонский, конечно, великий полководец, но зачем же стулья ломать?
Стулья ломали, однако, не все. Были и исключения. Разумные не перевелись. Хоть и наблюдается их с каждым годом всё меньше и меньше.
А жаль. 

Кфар-Саба
26 февраля 2006 г.

Tags: записки ротозея
Subscribe

  • Война будущего (The Tomorrow War), Крис МакКей, 2021, США

    Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день за них идёт на бой Апокалиптическая стрелялка с монстрами и перемещением во времени. Собственно,…

  • стефанович

    Вослед ушедшему Стефановичу. Кажется, лучшее, что он сделал - этот вот клип, когда и клипов-то ещё не было. Сам ли наложил мосты на музыку под…

  • Дочки-матери, Сергей Герасимов, 1974, СССР

    Герасимова не то чтоб не любил, но не любил. За, как теперь говорят, пафосные (прилагательное в последние годы истаскали), искусственные, выломанные,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments