Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Часть 2. Богемная рапсодия

Кто-то из великих циников, или эстетов, или идеалистов (кажется Оскар Уайльд) заметил, что литература не отражает поведение людей, а, наоборот, люди строят свое поведение по шаблонам, предлагаемым литературой. Причем, бульварной. Последнего, правда, классик не говорил. Может, и первого тоже. Да и не Уайльд это вовсе. Впрочем, не важно...
Конец девятнадцатого и начало двадцатого столетий были истоптаны стадами печориных. Не циников-романтиков, а эстетов с легким налетом педерастии.
Истома ленивого сладострастия охватила еще не так давно полыхавшую социальным пожаром интеллигенцию. Дамы перестали курить нервно, на срыв, и вдруг заснули на полуслове с комедийно длинным мундштуком. В клубах гашиша открывались Великие Тайны Востока, мертвые императоры вставали из гробов*. Наступил Серебряный век.
 Эпидемии не случилось. Бесчувствием не заболели. Оно просто стало модным. Отдавались ему, однако, в массовом порядке и с народовольческим остервенением.
Вслед за опиумным дымком в оконную щель вытекла вся сладость печоринского демонизма, уступив место скучной и пресной порочности.
Разврат по свистку, или, если хотите, на разврат, как на службу. Да особенно и не верится в такой разврат. Видимо, в большинстве случаев было как в известном анекдоте: ты покричи, а то ребята засмеют. Впрочем, нет. Все по настоящему. Им рассказали – они поверили.
А кому было легко? Представьте нормального, совершенно нормального человека, попавшего в этот театр теней. В театр, где все «по правде», по правде душат, по правде изменяют, по правде сходят с ума, и, тем не менее, это театр, настоящий театр, настоящая сцена, настоящий занавес, и суфлеры, ой какие суфлеры! От кулис разве что отказались. Совсем.
Так вот, попадает в такой театр человек с улицы. Представили себе? Мариенгофф вот представил. «Циники» получились. Вторая точка опоры нашего повествования. 
 Каково воспылать страстью к мраморной статуе? Да какой мраморной - гипсовому слепку? Бедный Пигмалион!
Еще большую жалость вызывает обожаемая дама, искренне уверовавшая в свою каменную сущность.
Все-таки прав был Иван Бездомный: взять бы все книги, да сжечь.
_____________
Как и Максим Максимыч, герой «Циников» наблюдал монстра со стороны, одновременно ужасаясь и сгорая от неразделенной любви. Входить в клетку было страшно, и беллетристы описывали поведение героев, наблюдая за ними извне, по другую сторону решетки. В шкуру зверя они влезут позднее.


* - Кстати, (о другом): интересно наблюдать праздношатающиеся памятники. Начав с командора, вспомнить испугавшую Нильса статую. Затем, унося ноги от Медного всадника, юркнуть в густые усы отца народов (Галич). Хотя, постойте, первым (и последним по легенде) привидением была, все-таки, ухмылка Большого сфинкса. Напрасно отвлекся, гоголевские лирические отступления ни к чему хорошему не приводят. Вот и улыбка Чеширского кота почему-то пришла на ум. Дальше – больше: пошло – поехало. Вернемся, все-таки…
Tags: атрофия чувств
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments