March 14th, 2009

Записки ротозея

По просьбе друга, Славы Завьялова, размещаю израильские записки четырехлетней давности. Они ему нравятся. И не только ему. Мне тоже.
Из текста все понятно. Уехал, потом приехал. 

Прошу внимательно читать все, включая сноски. Во многом ошибался. Решил признаться в напраслине, не меняя исходник. Признания в пригрешениях неполны. Многого до сих пор не ведаю. Впрочем, изначально только и делал, что расшаркивался, предвосхищая возможные промахи. Этого, правда, оказалось недостаточно. Писал комментарии. Их тоже мало. Не загладить теперь уж никогда.

И последнее. Процитирую некоторых читателей, которые видели лишь официально опубликованный в журнале «Урал» (2006, №3) текст. Т.е. примерно треть всех записок, да и то изрядно сокращенную в соответствии со стандартами политкорректности. Вот цитаты, они типичны. Очень типичны, потому и привожу:

«Или это прикол, или человек так был настроен негативно ещё перед поездкой, писал же он в самом начале про не сожжённые мосты, что просто выискивал всё отрицательное, очень сильно утрируя».

«Из того, что успел сейчас прочитать, в 2005 году я с такими вещами не сталкивался. Где он что находил или откуда мог узнать? …Когда дошёл до места, где он жалуется на вкус свежих огурцов, закрыл страницу».

«Черточка еще только прорезается, но замах уже Салтык-Щедринский и Гоголь-Могилевский. Масштабы охвата тем и событий - О-го-го! - не с какой-нибудь лесотундры: одна шестая суши за спиной с СВЧ-печкой на московской кухне.
Но сочувствие, что да - то да, вызывает. Непереносимо мучителен вид американского флага на Тель-Авивском пляже. Зрелище не для слабонервных - я, читая, всплакнул».

«Не всё гладко в стране, но не до такой же степени, как он описывает. Вот тоже поймал себя на мысли, очень хорошо написано, но неправда.....».

и своего рода резюме:

«То-то, граждане, все они здесь судиться любят».
«Они» - вот и ответ. И можно было больше ничего не писать».

В том-то и дело, что они. А не «мы», «наши». Не дай мне бог оказаться среди наших. Любых наших. Не обязательно этих.
Наши, они все одинаковые. В любой части света, любой национальности, с любой свербящей в мозгу идеей, идеей, делающей из нормальных людей «наших».
Я не наш.
Чего и вам желаю…

Несколько слов от замерзшего автора

Не опасается смелый гигант ничего. Что ему трусоватые евреи сделают? Еще и поклонники обнаружатся – защитники свободы слова.

Из читательских откликов

...И в самом деле, что за странная затея. Точно какой-нибудь иностранный путешественник, проехавший по сибирской магистрали из конца в конец огромной страны, с остановками в городах покрупнее не дольше, чем двадцать минут, - ну, что он может увидеть из окна вагона? То-то возмутятся потом местные жители, читая его рассуждения.

Владимир Буковский
Письма русского путешественника

Среди своих — ругаешь ругательски все, на что глаз посмотрит. Среди чужих — зорко следишь и ревниво отцеживаешь тончайшие интонации в беседе: нет ли обиды, насмешки, осуждения…И если учуешь — как вспыхивает это яростное "не трожь!", это желание защитить, оправдать, оправдать, во что бы то ни стало, — даже когда обвинения справедливы!

Дина Рубина
Майн пиджак ин вайсе клетка...

Синий это цвет неба, флага Израиля, и это не красный.
Здесь должна быть четкая разница.

Главный раввин Тель-Авива Израиль Мер Лау


Холодно. В России сейчас за тридцать мороза, а тут градусов пятнадцать тепла, но холодно. Потому что пятнадцать градусов постоянно и везде. И на улице и дома. Дома особенно пятнадцать. И днем пятнадцать и ночью.
Приходишь с улицы, где в солнечные зимние деньки и до двадцати доходит, солнце светит, да и ты еще с движения, из-под сумки тяжелой – жарко. Посидел немножко в квартире с каменными, вернее, плиточными полами, паркета или линолеума тут нет, и пятнадцать. Да еще и сыро.
Не думал, что ежедневная пытка прохладой, именно прохладой, а не холодом, может довести. И до воспаления легких в том числе. Кашель с насморком постоянны и не преходящи, как эти самые пятнадцать градусов.
А кондиционер на тепло включить – дорого. Привычное нам централизованное отопление, говорят, есть только в Иерусалиме, и то строго по графику, в вечерние часы, чтобы заснуть можно было. 
Вот так и сидим. Ждем весны, а не лета. Лета не ждем, потому что помним лето, какое оно бывает. Лучше не надо.
А будет.
Сейчас ночь, за окном тоже, что и всегда. Улица, фонари, аптеки, правда, нет, деревья со спиленными до стволов ветвями и малоэтажные дома с мощеными улочками по периметру.
Тихо. Когда тепло было, местная молодежь орала под окнами, да и дорогу строили каждодневно, с шести утра начиная. Теперь все замерзло и дорога тоже.
Сижу печатаю. Надо же как-то все объяснить.
То, что ниже пойдет, в объяснениях, собственно, не нуждается. Там и так понятно. Только писалось оно в разное время. Но постоянно. Первая часть, та, что с дедушкой и внуком чеховскими, действительно в первые две недели, как в предисловии к этой части и заявлено. Остальное – позже, по мере переваривания, вернее, непереваривания окружающего.
При всем том никаких претензий к Израилю у меня нет, да и какие они могут быть, претензии? Был бы израильтянином, приехал бы в Россию, еще не то бы написал, если б, конечно, не замерз на хрен с непривычки. Всё это, скорее, об отторжении искусственно привнесенного, как в трансплантологии. И никто не виноват. Ни организм, который отторгает, ни орган, который отторгается. И врачи руками разводят, они тоже не виноваты.
Интересно другое - реакция окружающих на то, что было написано. Вот об этом и хочется рассказать, прежде чем переходить к главному.
Хотя, прочтите это в конце, оставьте меня замерзшего на потом. Если доберетесь, конечно. Интересна ваша реакция. Ее и сможете сравнить с другими. Почитайте, в финале встретимся.

Внуку Ваньке от дедушки из деревни

Милый дедушка, Христом богом тебя молю, возьми меня отседа....
Ванька Жуков

Извинения автора

Иностранцев не любит никто. Иммигрантов тем более. Оно и понятно. По Москве знаю. Вернее по себе. Относительная широта кругозора не ограждала, да и до сих пор не ограждает меня от всем известных предрассудков коренного москвича. Так называемые «цивильные» интуристы трансформируются в бессмысленно хлопающих глазами восторженных идиотов, провинциалы в неотесанных деревенщин, жители южных республик в сами понимаете кого.
Посмотреть на себя их глазами не хватает не столько смелости, сколько воображения. Да и потребности-то такой нет. Свой собственный взгляд на себя со стороны сродни самоубийству, это ведь довести себя надо, придумать, напрячься, преодолеть физиологический ужас… Да и зачем, собственно?
Ну, знают столичные жители по народным рассказам и дразнилкам, что акают, знают, что не любят их вовне. Тем и гордятся, стараясь за кольцевую дорогу носа не казать. Сидят себе в мегаполисе, поджав хвостики, и не жужжат. Вернее, жужжат, списывая недовольство собой исключительно на зависть, что во многих случаях недалеко от истины. 
А недовольных ими и не видно. Те, которые за кольцевой, они за кольцевой и сидят, а тех, кто решил осесть в белокаменной, можно сразить одним единственным вопросом: а чё, дружок, ты тогда приехал-то? Чё дома-то не сиделость? И обмякнет оппонент, поперхнется и промолчит.
Планируя переезд в Израиль, я прекрасно понимал, что окажусь в положении того самого поперхнувшегося оппонента и был к этому совершенно готов. Готовность заключалась в том, что мосты за собой не взрывал, оставив все пути отступления, и в том, что могу ответить на тот самый, каверзный вопрос «а чё?». – А ничё. А просто так. А приехал вот...
И вот, просто так приехав, особенно ни на что не надеясь, решил записать первые не столько впечатления, сколько ощущения. Ощущения исключительно субъективные, поверхностные и сугубо дилетантские. Ощущения первых двух недель, без языка, без понимания происходящего. Посему заранее прошу прощения у недовольных. Я никого не хочу обидеть. Это моя личная глупость, в которой с удовольствием и расписываюсь.

Михаил Дряшин
Кфар-Саба*, Сентябрь 2005

* - Кфар-Саба – в неправильном переводе с иврита – деревня дедушки, в правильном – деревня некоего Саввы, который, быть может, тоже был чьим-то дедушкой.
 

Щеколда, как достижение мировой цивилизации

Любите ли вы, дорогой читатель, быть застигнутым врасплох за процессом дефекации? А попросту мирно сидящим на унитазе и выполняющим свой большой физиологический долг? Знаю, любите. Ни с чем не сравнимый выброс адреналина. Острые ощущения получаешь не столько от самого застукивания – тут как-то прозаично быстро – застукали и всё, ну у нервных сердечников, допустим, инфаркт, - сколько от риска быть выставленным напоказ со всем своим незавидным хозяйством. В результате, никакой тебе газетки или журнальчика почитать, все по-спартански быстро. Месяц тренировок и, цитируя классическое изречение российской политической жизни, кончил – не кончил – две минуты.
Первое, что поразило меня в Израиле – отсутствие щеколд в местах общего пользования. Имеются в виду, конечно, частные дома и квартиры.
Ночью – легче. Судить о происходящем в писсуаре можно по свету, пробивающемуся из окошечка, либо из-под двери. Если, конечно, не забыли погасить. Но это редко. Электричество дорого.
Но, вот как быть днем?
Я, например, научился получать нужную информацию на слух. Редко кто делает интимное дело беззвучно.
Есть еще способ. Перед походом в сортир пересчитать по головам всех присутствующих. Если все на месте, значит туалет пуст.
Последний, самый, наверное, неудачный, выход из положения. Понимаю, что иду против вековых устоев. Да и кто я тут, чтобы указывать. Как у меня только язык поворачивается…
Но, все же…
Может щеколду врезать?
А?

Я не знаю

«Я не знаю» - это ответ на любой ваш вопрос. Это не отговорка и не вежливая форма посыла далеко и надолго. Не принимайте близко к сердцу, они действительно не знают.
Особенно тяжелой формой этого заболевания страдают чиновники всех без исключения учреждений.
А начинается еще в Москве. В Сохнуте вас отправляют за ответом в посольство, в посольстве – в Сохнут, и все вместе – в Израиль. «Это вы сможете выяснить только по приезде в страну» - еще одна любимая фраза внедренных в Россию агитаторов алии.
- Каков будет мой статус?
- Это вы сможете выяснить только по приезде в страну.
- Могу ли я там рассчитывать на денежную помощь? Какова сумма выплат?
- Это вы можете выяснить только по приезде в страну.
- Что полагается нашему ребенку?
- Это вы можете выяснить только по приезде в страну.
- Есть ли льготы для вновь прибывших?
- Это вы можете выяснить только по приезде в страну.
- Стоит ли мне вообще лететь в Израиль или лучше остаться?
- Это вы можете выяснить только по приезде в страну.
- Простите, а с кем я разговариваю?
- Это вы можете выяснить только по приезде в страну.
и т.д.
Ну вот мы и тут. По приезде в страну. Читатель, небось, думает, что все изменилось. Не раскатывай губу, читатель.
Впрочем, кое-какие изменения произошли.
Исчез ответ «Это вы можете выяснить только по приезде в страну». Его место заняли два новых:
1. «Это вам должны были сказать еще в Москве»
2. «Зайдите через две недели»
и, конечно же, остался традиционный: «Я не знаю».
Заходим через две недели (ответ № 2, см. выше). Не думайте, что повторным визитом вы приперли сотрудника министерства или муниципалитета к стенке. На этот случай еще два варианта у них предусмотрено.
1. «Вам надо обратиться в ___________ (любая другая организация, работающая два дня в неделю с 8.00 до 8.15 утра), чтобы они выслали нам по почте ваш/у _________(документ, о возможности существования которого вы и не подозревали). Мы вам позвоним, когда документы придут».
Ваше предложение самому быстренько сбегать за необходимой бумажкой отвергается с порога.
2. Неожиданное выяснение новых подробностей вашего существования, которые в корне меняют дело и все приходится начинать заново.

Ну вот, прошли еще две недели или два месяца. И вы, как ни странно, опять появились на пороге (сами, никто вам, конечно же, не позвонил). С такой наглостью бороться уже труднее, но все-таки можно. Например, заболеть. Ну, нет начальника на месте. Только он может решить ваш вопрос. Выигрыш стандартный – две недели.

Проходит полмесяца, а вы еще живы. И опять мозолите государево око. Что еще предпринять?
Можно действовать по программе «Безрезультатный поиск русскоговорящего среди русскоговорящих». Реализация этой программы требует определенных актерских способностей, так как во многих учреждениях, например, в Министерстве абсорбции, сотрудников из бывших союзных республик подавляющее большинство. Немногочисленные исраэлиты затравленно жмутся, прикидываются ветошью и стараются не отсвечивать.
Сама по себе программа поиска русскоговорящих, в случае ее успешной реализации, дает выигрыш всего лишь в день-два. Это вам не две недели. Но и то хлеб.

Но вот свершилось – последний день ваших мучений. Всё прошли, все документы при вас, бывший российский соплеменник по другую сторону стола.
Учтите, соплеменник просто так не сдается. Счет теперь идет на часы и минуты. Держите его на прицеле или привяжите к стулу, если есть такая возможность. Он может бесследно исчезнуть часа на два с вашими документами.
Попытайтесь незаметно обрезать телефонный шнур в его кабинете. Если нет возможности на два часа исчезнуть, он может два часа говорить по телефону. О болезненном пристрастии местных жителей к телефонной связи я скажу ниже.
Заперли дверь в кабинет с внутренней стороны?
Перерезали телефонный кабель?
Получили необходимые документы?
Уфф! Поздравляю!

Но будем объективны, есть и исключения. В божественном городе Хайфа, одно лицезрение которого привело меня в восторженно-шоковое состояние. В городе, в который  я приехал со своим столичным снобизмом и был посрамлен, смятен и раздавлен. В городе, в котором мне пришлось свернуть в трубочку московские амбиции и пытаться засунуть оные в наиболее подходящее для них место. Короче говоря, в Хайфе, мы с женой сели в автобус, лелея слабую надежду найти бывшего соотечественника, на предмет получения информации о местонахождении нужной нам остановки. Отбор производился физиономический.  Наконец, отобрали и обратились.
Автобус ожил весь. За исключением флегматичной парочки остро-южного вида, да водителя, все оказались «нашими». Сами того не ведая, мы запустили программу «Я знаю, я знаю, я знаю лучше».
Мы уже вылезли, автобус тронулся, но пассажиры и не думали успокаиваться. Еще долго, пока можно было слышать, пока общественный фургон не скрылся за поворотом, перекрывая рокот мотора, звучала возбужденная речь. Бывшие одесситы, москвичи, ленинградцы, кишиневцы, киевляне спорили друг с другом об истинном положении остановки в пространстве и ее окончательной идентификации.

Простите, господа эстонцы и товарищи грузины

Много ли врагов у россиян? Один традиционный и иррациональный – Америка. Иррациональный потому, что неприязнь эту никто объяснить не может. Враг и все тут. Чего объяснять? Еще прадеды наши с кольями ходили.
Потом чеченцы. Враги. Это понятно.
Почетное третье место по праву занимают эстонцы. Русских не любят и всячески ущемляют.
На четвертое выходят грузины. С врагом номер один дружить начали. Нас любить перестали. Прямо как эстонцы, ей богу.
Так вот, граждане не зря они нас не любят. Эстонцы с грузинами.
Жили себе эстонцы спокойно десятилетиями. Никто им дурного слова, да и они не вякали. Народ советский анекдоты про Чапаева сочинял, про Штирлица, про Брежнева, ну и про чукчей, конечно. Куда без этого. А чукча и не обижался, чукча великодушный, однако.
И вот наступила черная полоса в истории маленького, но гордого народа. Тут тебе и про дорожный знак «не более трех кругов» при въезде на кольцевую дорогу, и про многое другое. Каюсь, и сам смеялся. Так вот, дорогой читатель, кажущаяся медлительность прибалтов – вовсе не медлительность, а только лишь спокойствие гордого флегматика, приобщенного к общеевропейским ценностям.
Настоящая медлительность, истинная заторможенность, тут, в Израиле. И дело даже не в самом неторопливом в мире ресторане быстрого обслуживания «МакДональдс», где в ожидании бутерброда можно повеситься.
Представь себе, дорогуша, супермаркет. Хороший, большой и главное – дешевый (примерно как Елисеевский гастроном). Зашел ты перед началом шабатажа продуктов прикупить на недельку. Не успеешь – зубы на полку и сиди два дня голодным*. Ходишь с огромной колясочкой, выбираешь. О ценах, конечно, догадываешься интуитивно. Не принято тут ценники вешать. Вернее, принято, но не успевают. Только последний ценник нацепят, ассортимент в корне изменится. Год-то уже прошел. И по новой. Ну да ладно. Набрал, значит, продуктов, какие были, да к кассе и покатил.
Ну и что ж, что из десяти кассовых аппаратов работают только два – пристраиваешься в конец очереди, ждешь. Обожаемую тещу ставишь столбить место во вторую очередь, может, там побыстрее. Проходит полчаса. Изменений не наблюдается.
Становится интересно, подходишь ближе проинспектировать работу тетеньки на аппарате. Тетенька как ни странно работает. Проходит еще полчаса. Изменений не наблюдается.
Становится окончательно непонятно. Начинаешь присматриваться. Работает. Но, работает по странной схеме. Сначала смотрит на товар. Задумывается. Смотрит в экран монитора. Думает. Нажимает на клавиши. Думает. Кого-то зовет. Ждет. Приходит этот кто-то. Тоже смотрит в экран монитора. Смотрят вместе. Думают вместе. О чем-то. Пришедший нажимает на клавиши. Разговаривает с кассиршей. Оба куда-то уходят. Кассирша возвращается уже одна. Задумчиво смотрит на покупательницу. Разговаривает с ней. Та протягивает ей какие-то бумажки. Кассирша уходит с бумажками в одном ей известном направлении. Приносит их обратно. Расписывается на бумажках. Протягивает их покупательнице. Та тоже расписывается. Берет в руки следующую покупку и все повторяется снова.
Еще через полчаса возникает иллюзия, что касса, в очереди к которой застолбила место теща, работает быстрее. Перемещаюсь с тележкой к матери своей возлюбленной. Возмущенная покупательница, стоявшая за тещей, выпалив что-то в высшей степени нелицеприятное и сверкнув глазами, вместе со своими покупками укатывает в ту очередь, из которой мы убежали. Мне перевели, что суть гневной тирады в том, что у нас в Израиле, мол, так не делают. Чего не делают? Непонятно. Но в одном права - чего-то они не делают явно.
Всё, описанное выше, с завидным постоянством повторялось при последующих посещениях супермаркета, занимать же очередь в кассу загодя мы с тех пор не рискуем.
Одно из последующих посещений, кстати, состоялось утром, часов в девять. Мы думали, что уже потеряли способность удивляться, но не тут то было. Посетителей в сию раннюю пору не наблюдалось. Бродила лишь какая-то затравленного вида парочка, заблудившаяся видимо еще со вчерашнего вечера. И… все кассы работали… Все десять. Выбивательницы чеков сидели на своих местах и откровенно скучали.
Скорее всего, число работающих касс обратно пропорционально количеству посетителей. Чем больше последних, тем меньше обслуживающих их девушек.  
Спокойствие местных жителей губительно сказывается на состоянии нервной системы вновь приезжих. В одном из магазинов золотая моя теща после двадцатиминутного лицезрения полностью забывшей ее кассирши, оживленно балаболящей с появившейся как из-под земли приятельницей, принесшей для поддержания беседы тазик попкорна, глядя в глаза, задумчиво озвучила угрозу: «Ща как дам в торец».  Произнесено это было хоть и громко, но с улыбкой и потому не возымело действия - туземка не поняла.
А началось все с Эдика. Эдик работал в пункте продажи мобильных телефонов (пелефонов, на местном наречии). Естественно, первым делом мы направились к нему. Мобильник тут штука необходимая, а московские сим-карты – сами понимаете.
На приобретение четырех сим-карт у нас ушло четыре часа. По часу на каждую. Эдик сам из Ленинграда, за кордоном уже четырнадцать лет, хорошо говорит по-русски. Но почему-то после того, как слышит дежурный вопрос покупателя, куда-то исчезает. Потом, правда, через энное количество времени, появляется, чтобы переспросить. Пока плутает, вопрос  забывается.
Сначала мы думали, что всё это – хитрый маркетинговый ход. Пункт продажи пелефонов находится в большом парфюмерном магазине, пока ждешь вожделенную сим-карту, бродишь между прилавками, может чего и купишь. 
Но через неделю Эдик исчез. То ли уволили, то ли забыл выйти на работу.
Именно ожидание сим-карты заставило меня остро ощутить комплекс вины не только перед эстонским, но и перед грузинским народом. В данном случае всего за один, хоть и самый обидный анекдот. Грузин несет арбуз, помните? Нет? Придется рассказать.
Значит так. Грузин несет по улице арбуз. Руки заняты. Прохожий, видимо, из приезжих, спрашивает его, как пройти, допустим, на проспект Руставели.
Грузин, протягивая арбуз приезжему: - Подэржи.
Прохожий принимает на себя тяжесть.
Кавказец, скорбно разводя освободившимися руками: - Нэ знаю!
Ну так вот. В то время, как мы всей мишпахой сверлили взглядом Эдика, а у тещи и вовсе случилась истерика, к нему подошел местный в кипе. Что-то они вместе начали пересчитывать и просматривать. Абориген, вооружившись блокнотиком с ручкой, записывал.
Поразило вот что. Делать записи он мог только тогда, когда молчал. При необходимости что-то сказать он откладывал ручку и начинал жестикулировать. Присмотревшись к местным жителям, я понял, что излагать, не жестикулируя, они не могут.
Секрет поразительной стойкости израильского солдата раскрылся сам собой. Солдат-исраэлит даже под пытками не выдаст военной тайны.
Если руки связаны.

* - Преувеличение. «Русские» магазины, как правило, работают. Но не во всех городах и не все. В определенных, религиозно озабоченных местах таких магазинов попросту нет, в других - в шабат они не функционируют, как и прочие. При этом работа любых магазинов с пятницы на субботу запрещена специальным законом, который никто не отменял. Есть даже особая инспекция, состоящая из друзов, которые проверяют. Если открыто, то штраф и другие санкции. Но, мифические друзы, которых никто не видел (их религиозную принадлежность я так и не выяснил), – на счастье в массе своей оказались лентяями. За что им большое спасибо.

Норковая шуба за 13.000 шек.

Да-да. Именно норковая и именно за тринадцать тысяч. Продается. В Кфар-Сабе.
Мерзнут. Лето закончилось, на улице уже чуть меньше тридцати градусов, по ночам заморозки – до двадцати еле доходит. Мороз. Шуба как нельзя кстати.
В школе, где учится моя дочь, дети на уроках кутаются, достают свитера. Не поверил бы, если бы сам, обливаясь потом, не наблюдал сквозь полуприкрытую дверь класса.
Работающим в Москве по религиозно-образовательной линии (просто образовательной в этой стране не существует) израильтянам платят совсем немалую северную надбавку. Еще бы, ежедневно рисковать жизнью! Чуть зазевался – промерз целиком.
Интересно посмотреть на обитателей израильской полярно-антарктической станции, если таковая существует.
А моя доля напоминает участь героя Ван Дамма из фильма «Универсальный солдат», если кто помнит. Того по нескольку раз на дню замораживали, чтобы не околел. Вот и у меня каждые четыре часа ледяной душ.


Как там у вас, на краю земли?

 — Кто такой Бальзак? 
— Один французский писатель, — отвечает на иврите моя приятельница. 
— Он еврей? 
— Нет, он француз. 
— Так на что он тебе сдался! — искренне восклицает та.

Дина Рубина
Майн пиджак ин вайсе клетка...


Все-таки Джонатан Свифт был великим писателем, что бы вы не говорили. И не надо со мной спорить!
Никто так точно не описал явление, которое теперь называется добровольным изоляционизмом.
Помните Гулливера в Лилипутии? Человека-гору местные жители считали дикарем и искренне удивлялись, тому, что он так быстро учится, умеет читать и писать, а также строить корабли.
Внимательный и деликатный сын хозяина нашей квартиры специально зашел к нам, чтобы научить мою жену пользоваться микроволновкой. Моя половина с трудом убедила молодого человека в том, что умеет, что СВЧ-печки есть в Москве чуть ли не у каждой хозяйки. Абориген остался в тягостном и подозрительном недоумении.
Сам хозяин по нескольку раз для закрепления педагогического эффекта показывал детям лесотундры, как включить и выключить свет, а также спустить воду в сливном бачке. Все правильно. Повторение – мать учения. Может и усвоят.
Дикари-репатрианты, конечно же, ничего слаще морковки не ели, сидели себе в избах, топили по-черному, пили водку, курили махорку (это слово хозяин знает), да изъяснялись на своем варварском языке. Иногда, впрочем, выходили на медведя с рогатиной и водили хороводы.
А тут попали в цивилизованную страну. Конечно, всему учить надо.
Недавно один знакомый поделился сценкой, свидетелем которой оказался на местном базаре. Там чуть не случилось смертоубийства. Марокканец хотел набить физиономию бывшему гражданину Советского Союза за то, что тот осмелился утверждать, что Бразилия больше Израиля. Уроженец земли ближневосточной, естественно, не поверил и посчитал это оскорблением.
Сразу почему-то вспоминается  классический анекдот про глобус Украины.
Есть подозрение, что мир коренного израильтянина ограничивается пределами собственного государства*, арабскими супостатами, лучшим другом Америкой, да мутными воспоминаниями родителей о местах, из которых они когда-то прибыли на Палестину. Рассказам выживших из ума пращуров, впрочем, никто уже не верит. Но рассматривать их фантастические истории, как сказки, как народный фольклор, можно. Почему бы и нет?
Сужение кругозора, кстати, является одной из основных задач израильской системы образования. Но об этом ниже.  


 * - В Иерусалиме, в старом городе, на одной из улиц висит табличка следующего содержания – Центр мира.

Палочное образование

У Даны на 20 шекелей меньше, чем у Нофар.
У кого больше денег?

Задача из учебника по математике
2 класс, 2-е полугодие


На третий день пребывания в стране, когда дела наши наконец-то пошли на ладан, мы отдали ребенка во второй класс школы. Учителя были против, настаивая на непременном прохождении класса первого. Иврит у ребенка на нулевом уровне, да и с математикой обязательно будут проблемы. Как без них. Но, мы были тверды в стремлении не терять год, и училки сдались. Будь, что будет, сами потом пожалеете.
Мадмуазель Соня семи лет от роду, закончившая в Москве первый класс самой стандартной районной школы и уже решающая, как и все ее сверстники, уравнения с одним неизвестным, разбирая выданные ей учебные пособия, обнаружила странный предмет. При ближайшем рассмотрении предмет оказался коробкой со счетными палочками.
Мы удивились, узрев их еще раз со времен детского сада.
Точно также мы удивились наличию в классе кубиков, в которые дети играли на уроке. Жена вышла из здания, протерла глаза и еще раз прочитала табличку на входе. Нет, всё правильно, это была школа.
Через несколько дней жена, как единственный ивритоговорящий член семьи,  присутствовала на родительском собрании, на котором родители были буквально раздавлены известием о том, что к концу этого года их дети должны пройти таблицу умножения до шести.
- До шести? Как до шести?! Это же непосильная нагрузка, - в голос возмущались отцы и матери оболтусов, - Как вы себе это представляете?
Осознавшая свою вину учительница, совсем не желающая прослыть извергом, только краснела и разводила руками.
За три дня, прошедших с момента прихода дочери в школу, догадливая математичка смекнула, что проблем с ее предметом у девочки из далекой северной страны все-таки, как это ни удивительно, не будет. Смекнув, стала требовать покупки других, нестандартных учебников, специально для русской девочки.
Мадмуазель Соня решала все задачи, содержащиеся в учебнике, рассчитанном на полугодие, дня за четыре. Благо сталкивалась с подобным еще в подготовительной группе детского сада.
И нам вновь приходилось выбрасывать немалые деньги на очередной комплект пособий под кодовым наименованием «Не бей лежачего».
Оболтусы к тому времени уже пытались что-то сказать по-русски. Соня не теряла времени даром. По-русски, не опасаясь быть осмеянными, начали щебетать даже двое «наших», мальчик и девочка, вывезенные из России уже несколько лет назад. Обычный в Израиле дикий предрассудок – стыдно говорить по-русски, стал потихоньку рассасываться.
Прошло около двух недель, и мы увидели объявление, что расположенная в том же здании русская вечерняя школа объявляет набор в свои классы. В учебном плане физика, русский и английский языки, математика.
Придя забирать ребенка после первого учебного вечера, я получил второй после посещения Хайфы позитивный шок.
Представьте себе исраэлита, сидящего на бордюрчике и читающего книгу. Получилось? Теперь уточнение: читающего не по казенной надобности, не перед экзаменом, а просто так, для себя. Ну как в России в троллейбусе или, допустим, в парке.
Ну, вот и я о том же. Читающих исраэлитов там не было. Были русские родители, тихо поглощающие книги, купленные в русском же магазинчике, или тихо, именно тихо, беседующие, в ожидании своих отпрысков.
Еще были интеллигентные учителя, переместившиеся когда-то из Москвы, Ленинграда и Новосибирска. Мадмуазель Соня оказалась, слава богу, не то, что не первой, а в чем-то даже отстающей. Все, наконец, стало на свои места.
Вот только утреннюю школу хорошо бы куда-нибудь задвинуть*.
И еще, совсем забыл, самое удивительное. Среди прочих на лужайке у дверей вечерней школы дожидалась своих детей молодая марокканка.


* - Не всё так радужно. Вечерняя русская школа в итоге тоже оказалась шарашкиной конторой, несравнимой, однако, со школой официальной. Чем-то она напоминала любительские кружки Дома пионеров. Отсутствие конкуренции всегда ведет к вырождению.

Флаги на башнях

На конкурсе Евровидения израильтянин Эди Батлер занял предпоследнее 23-е место. После окончания конкурса Батлер сказал в интервью сайту Ynet: «Европа была и остается расистской. Здесь соревнуются не в музыке. Понятно, что Израиль в таких условиях не является фаворитом. У меня нет сомнений: если бы я представлял с этой песней другую страну, мы не набрали бы здесь так мало очков. Еврейское государство боятся, потому что оно сильное. Поэтому нас всё время пытаются сломить».*
21.05.2006.  isra.com

Дорогие россияне, пока еще соотечественники (государственные чиновники, военные, новоиспеченные богомольцы, футбольные фанатики и националистически настроенные пэтэушники не в счет), как бы вы посмотрели на вашего соседа по дому, вывесившего со своего балкона на всеобщее обозрение российский триколор?
Покрутили бы пальцем у виска и пожали плечами?
Вот и я тоже.
Да и запрещено это, слава богу. От российских дураков защита еще есть. Запрет, правда, думают отменить, и отменят в скорости, времена теперь меняются, но пока еще жить можно.
Наиболее загадочна тут мотивация, не запрета, конечно, а вывешивания. Демонстрация государственной символики имеет смысл лишь в качестве опознавательного знака. Вот, например, спортсмен бежит впереди всех, или, наоборот, отстает. Если к нему флажок пришит, то удобно. Знаем, за кого радоваться или о ком плакать. Или, допустим, война. Танк на тебя прет. Зарядил пушку. Присмотрелся. Оп! Так он же советский! Свой! Звездочка пятиконечная на башне. От сердца отлегло сразу. Свернул самокруточку и отдыхаешь.
А вот, опять же допустим, вывесил ты символ на всеобщее обозрение из окна своей халупы. Зачем? В просветительских целях? Кто не знает, как выглядит, пусть посмотрит? Или это тоже опознавательный знак? Т.е. в случае чего по дому не стрелять. Свои. А может, сушится он после стирки?
Не понимаю. С самого приезда в Израиль мучаюсь.

* - 22-е место заняла Франция, а последнее, 24-е, – Мальта, которую, судя по всему, сломить пытаются с еще большим упорством.