November 14th, 2010

Дядя Ваня

Телевизор показал мне «Дядю Ваню» версии Михалкова-Кончаловского – не фильм, а недавнюю театральную постановку.
Высмотрел далеко не полностью - последний час или чуть более.
Между сценами, на широком экране, служащем своеобразной фоновой декорацией, показывали московские улицы, забитые машинами. В том смысле, что новые поколения точно также просрут свою жизнь, как и герои пьесы.
Я так это растолковал. Навели мечтания Астрова о светлых и правильных потомках, не тратящих понапрасну драгоценные капли. Режиссер, стало быть, с героем-любовником не согласен.

Удивил сам дядя Ваня. Он оказался тютей, несчастьем, недотепой, чем-то недоделанным, ущербным, жестоко обиженным богом. Шопенгауэра из него точно не получилось бы ни при каких обстоятельствах. Нищее имение – его потолок. Герой достоин своей участи.
Раньше амбициозная посредственность - профессор противопоставлялся несправедливо обделенному им, одаренному, но не реализовавшемуся управляющему. Нынче антиподы стоят друг друга. Одинаково бездарны.
Мало того, автор версии всячески намекает - праздность присуща не одним лишь гостям. Каторжный труд хозяев столь же иллюзорен.
Иначе откуда эти постоянные призывы работать, звучащие как заклинание?

За что он так дядю Ваню? Искренен в своем видении или всего-навсего хочет быть непохожим на других постановщиков, в том числе и на себя самого сорокалетней давности?
А еще удручили дешевые приемчики – Серебрякову моют ноги, Астров надевает носок с дыркой, Соня сохнет по Астрову и прочее и прочее.
Классическим остался лишь доктор - девичий кумир, остальные в той или иной степени претерпели изменения. Некоторые – чудовищные.
Но, стоит отметить - все хорошо играют. Жена постановщика, ее впервые видел на сцене, тоже.

И еще. Понравилось вот что. Декорации меняют в присутствии зрителей. В старорежимном театре закрывали занавес. Затем просто гасили свет, оправдывая режиссерским замыслом, и в темноте двигали мебель. Тут же всё просто и безупречно: отыграв положенное, актеры уходят за кулисы, появляются люди в черном и деловито меняют ландшафт, чем лишний раз подчеркивают условность представления.
Очень мне эта идея понравилась. Я совершенно серьезно. Был бы режиссером, непременно бы слямзил.