September 27th, 2014

Дмитрий Быков. Орфография (из цикла «Рецензии для читавших»)

Прочтя книги в порядке 3-1-2, заявленной автором трилогии (1.Оправдание, 2.Орфография, 3.Остромов) так и не обнаружил. Разумеется, дилогия.
Первая книга – Оправдание, напомнившая почему-то сочинения Михаила Елизарова, похоже, попала в комплект вполне искусственно – будучи первым не только в заявленной трилогии, но и вообще первым по хронологии публикаций, роман, судя по всему, требовал от автора отдать пионерский долг, включив его в какую-нибудь многотомность. Тем более, обещанных общих, переходящих из книги в книгу, словно эстафетная палочка, героев в Оправдании не наблюдается. Некто Кретов и мальчик Кретов из Остромова никак не совпадают по возрасту. Однофамильцы, стало быть. А более никого.

Писано гладко, ровно, вполне традиционно. Выдержано в едином стиле. Признаюсь, позёвывал. Ловил себя на мысли, что никак не могу дочитать, больно уж многостраничная книжка попалась, да ещё и с чередой ложных финалов. Остромов был ярче, пусть даже яркость эта – пестрота лоскутного одеяла.
Прочти я Орфографию раньше Остромова, возможно, ощущение было бы совершенно иным.

Сразу оговорюсь: это совершенно иной уровень письма, это литература, изящная словесность. И сравнение с каким-нибудь… э-э-э… Пелевиным губительно для Пелевина, которого, кстати, ценю, несмотря ни на что. Просто Быков – литература, Пелевин – другое, памфлет. Кто-то вспомнит Сорокина в качестве стилиста. Да, стилист, но пуст как барабан. Как Казанова Феллини.
Вернёмся, однако, к Быкову. Я о том, что писано виртуозно по умолчанию. Блестящее исполнение само собой разумеется. И читая дальнейшее моё бурчание, необходимо об этом помнить.

А единого текста всё равно не получается (это я о себе), лишь ошмётками по мере прочтения, понятными только читавшему. О чём загодя и предупредил.

Collapse )

Кстати

Есть вещи ритуальные, смысл которых давно утерян. То есть когда-то было хорошо. В надежде на повторение этого «хорошо» с упорством, достойным лучшего применения, пробуешь и пробуешь вновь, а оно не приходит. Напротив, всё хуже и хуже. И пора бы уже бросить дурацкое это занятие, но всякий раз думаешь – а вдруг? И всякий раз плетёшься потом с кислой физиономией. Так с Пелевиным, к примеру. И примеров таких множество.
Так было в своё время с левитинским театром «Эрмитаж», который назывался ещё Московским театром миниатюр. Прелестнейший был театр в середине восьмидесятых, восхитительный. Верьте мне, граждане. Зуб даю. Мамой клянусь.
А лет через десять превратился в драмкружок при дворце пионеров. Хороший артист оттуда ушёл. Главреж остался. И репертуар вроде тот же, и постановщик-умница. А полное говно. И ничего не поделать.

Примерно в то же время был в Москве замечательный театр «Около». Блистательный был театр. До самого начала нулевых. А потом главреж ощутил себя педагогом. Это моё предположение. И давай что есть мочи вливать в детище свежую кровь. В результате – папа у Васи силён в математике. Драмкружок дворца пионеров.

Ходил потом неоднократно, всё надеялся. А там одни лишь прыщавые школьники с ломкими голосами. Совсем уж было отчаялся, а лучик всё же выглянул. Похоже, второе дыхание открылось.

Это мы на тамошней «Школе для дураков» были. Постановка для того театра, что знал, совсем нетипичная – к книге прямое отношение имеет. И передаёт её стилистически и настроенчески идеально. Повестушка всплыла перед глазами как живая, а читал её четверть века тому и с тех пор не перечитывал.
И особенно показательно - беспроигрышную японскую сценку не разыграли вовсе. Её ведь каждый дурак.. А они лёгких путей не ищут.

Теперь вот к Пелевину свежему приступаю. А вдруг?