February 28th, 2016

Погребённый великан. Кадзуо Исигуро

Это сугубо их занудные страсти: селянство, замкование, монастырность и, конечно же, драконизм. Круглые столы, высокопарный штиль, учтивая речь, властительные кольца, зелёные сопли друидов. Все формальные атрибуты столь милого сердцу дона Кихота рыцарского романа, невыносимого для чужестранца, но греющего душу англосакса или англомана. Пусть и стилизованного, пусть и нарочито утрированного. Это нам с вами вешалка, хотя и тут есть любители, а им душегрейка.

Простительно прилежание условного выкреста, стремящегося во что бы то ни стало стать британистее самых британистых британцев. И никакое признание публики невроза уже не лечит, потому и хочется ещё раз доказать, что азиатская физиономия ничегошеньки не значит, что свой, даже своее.
И вслед за викторианским дворецким на сцене появляется ветхозаветный бритт, что, увы, ожидаемо. Но, честно говоря, не думал я, что дело дойдёт до откровенных хоббитов.

В сухом остатке. Это попытка рыцарского романа как жанра, со всеми его формальными атрибутами, но с современным читателем. Без заигрываний с последним, как постмодернистских, так и сугубо авантюрных.
Это драматический душещипательный фэнтези, настолько, насколько можно считать фэнтези, к примеру, бергмановскую «Седьмую печать». Это в чём-то и Толкин со столь характерным для него привкусом многозначительного пустопорожнего сектантства. Слышится жаркое дыхание последователей и толкователей с торговлей атрибутами и заучиванием канонического текста наизусть.

При всём том это ещё и характерный для Исигуро аффективный мелодраматический опус с непредсказуемой, остро-суицидальной для читателя развязкой и нарастающим по мере продвижения грузом скорби и безвыходности, на этот раз облечённый в доспехи рыцарского романа.

По формальной сути это погребальный роуд-муви, где каждый шаг приближает его героев к познанию самих себя. И, разумеется, к смерти.

Самое верное определение – торжественная сага. Ну, или трескучая – это кому как нравится. Я вот пока не решил, но последний эпитет кажется мне более точным.