June 23rd, 2016

Всякое

Химера народовластия

В американских врачебных сериалах родственники больного и он сам требуют ежесекундного пошагового отчёта о текущем состоянии и подетального плана действий эскулапов. Привыкшие к такому состоянию дел врачи, не дожидаясь допроса с пристрастием, сами подробно объясняют медицински безграмотным дознавателям каждый свой шаг, спрашивая у людей с начальным образованием разрешения на то или иное действие или введение того или иного препарата. Эту модель поведения можно назвать народовластием. Суть её в том, что, во-первых, потребитель должен знать всё, что с ним намереваются делать за его же деньги, ведь это его святое право, чтобы, а это второе, вовремя и на корню пресечь ошибки и злоупотребления людей, облечённых полномочиями.

Однако в сути вопроса стоящий на страже своих прав ни бельмеса не понимает. Но принцип подотчётности специалиста неучу – в крови.

Тот же принцип в основе суда присяжных. Ни один из присяжных, как правило, не отягощён юридическим образованием и шириной кругозора. В действиях своих повинуется внушению профессиональных соревновательных гипнотизёров и руководствуется стихийным правосознанием. Тем самым, что в первые годы советской власти именовалось революционным.

Вспомним ещё качающих права родителей школьников, уверенных, что учителя к их отпрыскам попросту придираются, и самих школьников, требующих соблюдения своих «прав» и разговора с завучем под диктофон исключительно в присутствии адвоката.

Понятно, что бацилла народовластия безвредна только лишь при решении самых незамысловатых задач. В противном случае лица, принимающие решения, попросту ничего не поймут и не дадут добро на спасительное лечение, оправдают виновного или же казнят невинного. Или же поверят врачу или юристу на слово, смотря в его честные глаза и определяя сердцем, прав он или ошибается.

Зато никто не злоупотребит властью, и никто не усомнится, кто в доме хозяин. А ещё дуболом возьмёт на себя всю ответственность за ошибку специалиста, ведь он же сам разрешил тому делать непоправимое или же запретил единственно верное.

Наиболее гремучую смесь представляет народовластие в сочетании с высочайшей политикой оптимизации впрыска знаний и взращивания идеального потребителя, который в «лишних» знаниях не нуждается. Такой субъект знает только, что вправе контролировать действия специалистов, благо их содержит, а те, обладая статусом обслуживающего персонала, вынуждены подчиняться его указаниям.


Вопрос доверия

Грамотные пропагандисты знают, что секрет выдавания черного за белое и наведения тени на плетень отнюдь не в усердной маскировке и наложении грима правдоподобия на заведомо провальные артефакты.

Пристрастная публика всё равно раскопает истину и узрит все торчащие уши. И будет как всегда неловко.

Ушлые вруны знают настоящий секрет успеха. Дело не в маскировке конкретной лжи. Сокрытие той или иной лжи – последний этап. Если вы озабочены им, значит, вы проиграли.

Раньше надо было думать.

Грамотные вруны озабочены не правдоподобием конкретной лжи, а изначальным аксиоматичным доверием к её источнику. Такое доверие впитывается с молоком матери. Потом, в школе, когда начально промытый терзается ещё смутными фантомными сомнениями, озвучивается следующая система аргументов:

1. Мы живём в свободной стране с независимыми СМИ.
2. Вследствие независимости СМИ представлены все возможные точки зрения.
3. По причине исходной порядочности СМИ доносят исключительно достоверную информацию.
4. Но если вдруг кто-то решит соврать, его разоблачат конкуренты, причём не по доброте душевной, но только лишь повинуясь невидимой руке рынка. Ущучить конкурента по информационному полю попросту выгодно, такое разоблачение подстегнёт продажи и утопит соперника.
5. Так, сынок, и работает великий механизм свободного общества и неограниченной состязательности.

Получив на всю жизнь вышеприведённый аргументационный заряд, будущий читатель газет и смотритель телевидения не нуждается уже более ни в каком ретушировании контента. Разве что в самых убойных случаях. Он верит априори, верит не информации, а источнику. А ещё – верит одной информации, совпадающей с его внутренним шаблоном, и совершенно не верит другой, не нуждаясь ни в какой дополнительной аргументации. У журналистов и редакторов это называется внутренней цензурой, они просто не донесут богопротивную мерзость до печатного станка. И сделают это совершенно бескорыстно. Главное – лелеять веру сызмальства.

Причём цензура в самих органах массовой информации – точно такая же лажа, как засовывание торчащих ушей под шапку. Если вы озабочены цензурой – вы проиграли.

Раньше надо было думать.

Как с этим справляются умные парни? Да очень просто. Появляется, к примеру, в том или ином издании некий нежелательный материал, утечка. Дурак запретит, изымет тираж, закатает в асфальт редактора и особо ретивых подписчиков. Так и происходит в так называемых тоталитарных сообществах, вставших на сторону Зла.

Воины Света поступят иначе. Положим, в информационной бомбе на первой полосе злополучной газеты говорится о сокрытии Пентагоном летающей тарелки.
Вместо того, чтобы стирать в лагерную пыль разоблачителей, светлолицый рейнджер опубликует ещё пару сотен сообщений на ту же тему в подконтрольных изданиях. В одном разместит свидетельство очевидцев о том, что пилоты тарелки это анальные насильники с Альдебарана, страсть как охочие до земных блондинок и блондинов, в другом – что пилоты членистоногие ярко оранжевого цвета, в третьем, что тарелка на самом деле не тарелка, а миска, выпускаемая секретным русским заводом имени Уго Чавеса и т.д.

В результате заполнения информационного пространства чудовищным количеством правды, полуправды, четвертьправды, острожной и наглой лжи, а также сенильного бреда, обыватель навсегда потеряет нить и не поверит уже ничему.

И никакая Колыма не нужна.