January 7th, 2017

Лестница Иакова, 1988, Эдриан Лайн

Кто Бирса читал, тот в цирке не смеётся

Хуже нет писать об общеизвестном, да ещё и невеликом. Все давно посмотрели и забыли, с трудом напрягаясь, что, дескать, да, что-то такое было, но в подробностях уже не вспомнить.

С лентой «Лестница Иакова» Эдриана Лайна, прожжённого конъюнктурщика, классика бесстыдно-коммерческого кино, «9½ недель» – его работа, – та же петрушка.

Собственно, картина с высоты 2017 года ничем особым не зацепила. Но, будучи прилежной компиляцией, стала для праздношатающегося ума несложной головоломкой категории «найдите десять различий», в нашем случае – «найдите N сходств».

Фильм близок по духу, благо страсть как люблю следить за похождениями покойников, предсмертными и посмертными. Тут сложно разобраться, какими. Чувствуется разброд и шатания в головах создателей, которые зачем-то сдобрили совершенно загробную историю модной конспирологической злободневностью, с происками вездесущих спецслужб и прочими тамошними канонами, по которым, скажем, единственными жертвами вьетнамской войны являются сами американцы, ветераны этой самой войны.

Картина снизу доверху пересыпана цитатами, из них, собственно, и соткана. Тут и «Стена» Паркера со зловещими резиновыми лицами, проносящимися то на поезде, то на автомобиле-убийце. И, почти буквально, тарковский «Солярис», когда герой переживает горячечный бред и выходит из лихорадки с грузом елейных воспоминаний. И бесчисленные военные откровения из какого-нибудь Стоуна или Чимино.

Да и фильм снят старательно под 70-е. Прелестная атмосферная сценка со стайкой трогательных цветных старшеклассниц на таком же, как они сами, дымном и нищем перекрёстке большого города, весело распевающих битловского Постмена, дорогого стоит. Тоже ведь чья-то гениальная цитата. Чья – не вспомнить, возможно, Вуди Алена. Как пердящий мальчик из 9½ недель, родом, кажется, из Феллини.

Но сюжет важнее. Тут уже вотчина сценариста Брюса Джоэла Рубина, благо сценарий возник раньше картины, был опубликован, и за него долгое время никто не хотел браться.

Первая очевидная параллель, да и не параллель даже, а столбовая рельса всей истории – «Случай на мосту через Совиный ручей» авторства блистательного и подзабытого классика американской литературы Амброза Бирса. Блистательного именно по причине сего рассказа, который чуть ли не наизусть знал у нас каждый школьник-шестидесятник.

Там о похождениях без минуты покойника, который об этом ещё не знает, и последние секунды его растягиваются в долгий авантюрный сюжет. Ход, повторённый столетие спустя фантастом Робертом Янгом в рассказе «На реке», только со счастливой концовкой. И десятилетие спустя после фильма Лайна Найт Шьямаланом в нашумевшем «Шестом чувстве», выше которого он так и не прыгнул, где всё тот же бродячий мертвец никак не может понять, что уже умер.

Помимо прочего в картине просматривается и ещё один шедевр Алана Пракера, вышедший за год до, – «Сердце Ангела», где ни о чём не подозревающий герой дознаётся наконец до своего смертного греха, в нашем случае – до возможного убийства соратников вследствие проведённого эксперимента.
И, наконец, патетическая концовка практически буквально воспроизводит поэтический образ из Сентиментального марша Окуджавы, где, как мы помним:

Но если всё ж когда-нибудь
Мне уберечься не удастся,
Какое б новое сраженье
Ни покачнуло шар земной,
Я всё равно паду на той,
На той единственной Вьетнамской…


А про великое множество последователей «Лестницы Иакова» вроде какого-нибудь условного «Пункта назначения» и заикаться не стоит. Не счесть.