January 24th, 2018

Дикая охота короля Стаха, Валерий Рубинчик, 1979, СССР

Запоздалый ликбез. Помню, одноклассники бегали тогда после уроков в кино голую бабу зырить. Им стадно нравилось. Меня настораживало. Теперь же от безрыбья заделал дыру в познаниях. И не пожалел.

Дикая охота короля Стаха
Валерий Рубинчик, 1979, СССР

Безусловное достижение для своего времени и пространства. Попытка исполнить коммерческий жанр стильно, с претензией на иное. Достаточно обоснованной, надо сказать, претензией.
Жаль, начинки маловато, недостаточный повод для подобной выделки.

Начинка – опус белорусского, формально советского классика Владимира Короткевича, тихого националиста задумчиво-поэтического наклонения, развивателя национального самосознания – категории, ныне широко узнаваемой, можно сказать, печально известной, тогда же потаённой, пыльным мешком пришибленной.

Не так давно, кстати, поразился той же озабоченностью в последнем, перестроечном уже телеинтервью Василя Быкова, всегда, как выяснилось, отделявшего своё от имперского. Тихо так, кровью сердца, без злобных выкриков, только лишь сквозящей меж слов укоризной. Лучше б не видел.

Но не суть. Картину Валерия Рубинчика назовут потом первым советским мистическим триллером, что неверно по определению. Повесть Короткевича по первичным признакам – исторический детектив. Лента по тем же самым признакам – тоже. С мистикой всё сложнее.

Можно ли назвать «Собаку Баскервилей» и, соответственно, её экранизации, мистическим триллером? А «Всадника без головы»?

Увольте. Мистика бывает трёх видов. Это либо лобовое потустороннее с ходячими мертвецами, либо условное расследование, которое находит рациональное объяснение почти всем видениям до смерти перепуганных героев, давая меж тем шанс ирреальному, не закрывая за собой дверь. Открытая или полуоткрытая концовка оставляет зрителя с ощущением недосказанности, возможности иррационального.
Третий же вариант – когда формально и прицепиться не к чему, всё вроде реально, однако ощущение мистики не оставляет, она буквально висит в воздухе, придавая повествованию особый, интригующий привкус.

У нас же, напротив, развязка нагоняющей инфернальный ужас истории не оставляет ирреальному ни единого шанса. Всё как у Конан-Дойла, прямые параллели с баскервильской собакой которого более чем очевидны, даже нарочиты.

Мелкое неудовольствие вызывала по большому счёту лишь фрагментарно выскакивающая социальная озабоченность жизнью сирых и убогих при царском режиме. Поначалу думал, дань провинциальной цензуре, кость, брошенная на красное сукно с графином.

Оказалось, однако, будь воля Короткевича, всё стало бы во сто крат хуже. Рубинчик же зрителя спас.

«Одноимённый фильм был снят в 1979 году. Короткевичу экранизация его произведения не особо понравилась, так как в фильме практически отсутствовала одна из ключевых тем повести — печаль о тяжёлой судьбе белорусского народа»

Возвращаясь к главному, к форме, необходимо признаться, что исключительно в ней и заключена ценность поделки. Художник постарался на славу. Визуально местами Войцех Хас из «Санатория под клепсидрой» и даже почти Тарковский. Да и актёры столбовые, столичные.
Жаль только, начинки маловато.