October 27th, 2018

Жёсткое ложе Евгения Николаевича

по поводу «Уроков русского» на НТВ, 26 октября 2018

В очередной порции духоподъёмного ликбеза Захар Прилепин попытался втиснуть Леонида Гайдая в придуманную им концепцию творческой деградации советских киномастеров в период перестройки вследствие этой самой перестройки, приводя в качестве доказательств и вправду невыразимо постыдные «Операцию «Кооперацию» и «На Дерибасовской хорошая погода…». Перестройка, дескать, комедиографа и сгубила: стал рваться на образованские митинги и снимать форменные непотребства.

Против самой концепции ничего не имею. Целительная сила отрезвляющих звездюлей от советской цензуры и правда была высока, а большинство прогрессивных творцов с примкнувшей к ним гуманитарной общественностью поражали термоядерной мощью инфантильности, полыхнувшей потом, по слабости контролирующих инстанций, аки газовый баллон на кухне у алкоголика, снося с собой всю многострадальную многоэтажку.
И правда, не покидает ощущение, что все они тогда в одночасье как-то радикально поглупели.

Применительно же к Гайдаю прилепино ложе даёт сбой, и сам Прилепин этого не знать не может.
Последним настоящим шедевром комедиографа стал «Иван Васильевич меняет профессию», хоть по формальным признакам и вошедший в прискорбный цикл экранизации русской классики, начатый дуболомными «12 стульями», но по сути ставший финальным аккордом условной золотой серии того Гайдая, которого мы Гайдаем и числим.

Показательно, что содержащаяся в фильме ссылка на предыдущую работу режиссёра (Гайдай любил этот приём) обращена не к предыдущим по хронологии «12 стульям», а к «Бриллиантовой руке» – фоном в одном из сцен вольной интерпретации Булгакова звучит песня про зайцев. Иван Васильевич меняет профессию в 1973 году.

Потом всё покатилось под гору, не разом, но быстро. Если «Не может быть» ещё как-то, в память былых заслуг, и употребимо, то дальше пошла уже полная тягомотина, а за ней и откровенная стыдоба. Задолго до всяких перестроек. «Спортлото 82» или «Опасно для жизни» неужто забыли?

Связана творческая кончина, похоже, с отставкой искромётных хохмачей Слободского-Костюковского и приходом уныло-колхозного Владлена Бахнова, который ещё немного продержавшись на уровне предшественников в «Иване Васильевиче», начал затем неудержимое и безвозвратное падение в пропасть агроюмора.

Одно только непонятно: зачем Прилепину было укладывать Гайдая в деревянную идеологическую схему, если он ну никак в неё не вписывался?

На Гайдае, однако, правдоруб не остановился, попытавшись впихнуть в те же колодки и Рязанова. Сразу скажу: в отношении к толстяку совершенно с рассказчиком солидарен, но тоже ведь не укладывается, ибо деградировал Эльдар приливами, с 1957 по 1961, с 1968 по 1971 и уже окончательно его прорвало с 1988 по самый свой финал. Тогда-то тыковку навсегда и снесло под самый корешок. Но вопрос, что постыднее, поздние работы сказочника или, к примеру, «Человек ниоткуда», так и остаётся открытым.
Антисоветчиком он был, судя по всему, всегда. Просто мудрые клещи режима не давали маразму развернуться.

А приводимый в качестве ещё одной иллюстрации той же деградации Сергей Соловьёв тоже исписывался и ранее «Ассы», «Наследница по прямой» один из живых тому примеров. Да и «Ассу» он снял не с режимом бороться, а на волне второй своей молодости, почуяв феромоны последней весенней тревоги, был неудержимо затянут в воронку мусорной пубертатной контркультуры.

Короче говоря, ради красного словца мать с отцом Евгений Николаевич явно не жалеет. Сначала схема, потом действительность. И если не укладывается – тем хуже для неё. Чистый же Быков. Впрочем, они приятели.