February 9th, 2019

Человек, который удивил всех, Наташа Меркулова, Алексей Чупов, 2018, Россия, Франция, Эстония

Перестал быть собой. Собственно, умер. Перестать быть собою ведь и есть умереть. Индуистское понятие реинкарнации, когда из жизни в жизнь переходит хрен знает что, что-то неуловимое, какая-то энергия, но не сознание и не душа в христианском её понимании. И на выходе уже что-то совсем другое, другой человек и другая жизнь, никакого отношения к прежней не имеющая. При всём том формальное бессмертие.

А егерь умер даже раньше чем через два месяца, которые ему предрекли. Или через два месяца и умер. Умер для себя и для всех. Как только окончательно перестал быть собой. Никого так и не обманув и ни от кого не убежав. Смерть ведь приходит по-разному. За кем-то тупо и буквально, за другим иначе.

Не мог поначалу перешагнуть 43-ю минуту повествования, на которой герой облачается в женские трусики. Повеяло назойливо навязываемой в последние годы педерастией.
Казалось: как хорошо всё начиналось. Стильно, сумрачно, скупо. А кончилось как всегда. Как в бородатом советском анекдоте о несуне комплектующих с завода пылесосов, у которого при сборке в гараже всегда получался пулемёт.
Вот, думалось, и до заимки таёжной с крепкими сибирскими мужиками добрались. Сделали из бесстрашного егеря фрезеровщика Ивана Дулина.

Но, к счастью, всё оказалось тоньше. И мученический путь трансгендера, решившегося на каминг аут в традиционалистском социуме (простите мне мой французский), тут совершенно ни при чём.
Впрочем, ещё хитрее. Быть может, оно и при чём, если дело касается представления на прогрессивных кинофестивалях и номинирования на разного рода общеевропейские премии. Возможно, создатели ленты пошли на это вполне осознанно и живут даже лучше, чем короли, потому что могут ещё немножечко и шить. Даже, скорее всего.

Тем не менее, лента оказалась глубже своей конъюнктурности. Правда, смотрел я её, начиная с середины, на перемотке, преодолевая острое чувство неловкости. Да и из Цыганова егерь как из Шукшина артист балета.