April 10th, 2019

Ветер (The Wind), Эмма Тамми, 2018, США

Продукт труден в идентификации жанра. Время, место, герои – всё из эпохи покорения Дикого Запада, лофт, кантри, мальборо, левайс, постреливают даже.
Но точно не вестерн, даже не элитарный готический, стильный, сурово-немногословный, полный эстетских длиннот, где любой кадр часами, если не днями.
А что? Имеется же метафизический вестерн. В конце концов, существует даже спагетти-истерн.

Лента и вправду в чём-то видовая, исполненная безупречных длинных планов, соломенно-закатная с оттенком морёного дерева. Каждый кадр хоть сейчас на выставку.

Но мимо. Не артхаус это. И не ужастик, к мысли о котором пытаются подвести наивную публику демонстрацией разного рода инфернальных сущностей. Не мистика, хотя, казалось бы. Причём не мистика в любом из привычных смыслов: и в прямом не мистика, и в переносном постмодернистском, фольклорном – тоже. Это совсем не жуткие сказки Новой Англии, возогнанные из страшилок первопоселенцев, разных там гробов на колёсиках. Не стилизация.

Так что же? Стильное, тягучее, безупречно красивое кино о растревоженной всего-то случайным подозрением и вот уже неудержимо и бесповоротно съезжающей и сметающей всё на своём пути «крыше» первопоселенки, родившей когда-то в хлипком дощатом домике посреди бескрайних прерий мёртвого ребёнка. Рана давно и как бы зарубцевалась. Но бомба тикала, и щелчка хватило, чтобы в один прекрасный момент всё рухнуло, да ещё как – с каким жутким терминальным грохотом.
Зритель же, разумеется, всё видит глазами бомбы, а бомба, меж тем, ещё и наркотиками поправляется.

А формально-то да, готическая вестерн-драма со всеми пионерскими причиндалами: привидениями, гробом на колёсиках, чёрной рукой и вышним бесстрашием героини в самоубийственном противостоянии повелителю мух.