September 26th, 2019

в свете дылд

В 2015 году разродился репликой о Левиафане, вот она:

Левиафан
Андрей Звягинцев, 2014, Россия

По привычке при просмотре писал текст впечатлений. Его даже жаль.
Всё окончательно определилось уже под конец. До того надежды умирали одна за другой. В итоге высмотрел чугунно-литейный опус про кровавую сраную рашку. Тот самый, о котором читал, и в который до последнего не хотелось верить.
Игра актёров, операторская и звукооператорская работы замечательны. О них как раз в том тексте впечатлений, который, увы, оказался не у дел.

...
Ныне, разгребая ворох салфеток, наткнулся на тот самый, пропащий текст впечатлений. И стало его жалко.

Левиафан
Андрей Звягинцев, 2014, Россия

Импортная история. Сразу же огромный дом с огромной кухней, где завтрак. Рядком холодильники.
Добавлено серых тонов, обшарпанности, но остов американский. Опять же герой на машине, дома американская семья – жена бездельница и сын. Жена-бездельница, простите, домохозяйка, при одном ребёнке – для России нонсенс. Это там у них в кино, а, может, и в жизни. Но не у нас. Но ситуация зато привычнее смотрится. Им привычнее.

Итак, муж по делам, сын в школу, жена одна на огромной кухне и вообще в доме. Это со двора дом кажется халупой, изнутри – очень даже. Внутри то, что так поражает нашего человека в импортных домах – простор.

Так что Россию я не узнал. Не потому, что облили грязью, а потому что не Россия это. Это абстрактная ситуация с американо-канадскими корнями, где ширь, гладь, дом и одинокий волк сражается за дом, бездельницу-жену (потом выясняется, что вроде бы даже работает на рыбзаводе, но как-то неубедительно), сына-хама и машину чтобы рассекать эту ширь и гладь. Условная Аляска.

Так оно всегда у Звягинцева и было. Он вообще старается делать фильмы для всех, вне национальной специфики, другими словами – на экспорт, для чего и ставит задачу быть понятным с той стороны. В своё время смеялся над нарочито универсальным выбором имён ещё в его «Изгнании». Никаких тебе Прохоров или Серёг. Специально выписал: Александр, Марк, Роберт, Герман, Кир, Ева, Макс, Виктор, Лиза, Фаина, Фрида, Флора – ну разве не прелесть?

Была бы чернуха, был бы Митрич. Но тут совсем другое пространство. Думаю, снимал бы подобное за кордоном, только, во-первых, кто ж ему даст, во-вторых, тяжелее. Всё-таки на своём языке, в своей стране и со своими актёрами и прочей творческой группой сподручнее.

Вон ту же «Елену» пробовал ведь в Британии делать, так кто ж ему дал? Тамошнее министерство самоцензуры в лице держащих нос по ветру продюсеров пыталось дедушку Фрейда пропихнуть с инцестом, если не ошибаюсь. Без инцеста никакого интереса. А ещё лучше бы вместо тёти Елены педераста Элена.
А так, если б не мешали, снял бы условно английское быдло вместо условного русского – автору-то по барабану. Он озабочен только лишь инвариантностью своих творений, их пониманием всеми. За рубежами отечества, разумеется.

Другое дело – остальные. Сценариста хоть взять, некоего Олега Негина, тот – да, ни дать ни взять бичеватель и обличитель. Сценарий откровенно дубоват.

Местный властитель и главный поп водку трескают и недоброе замышляют. Храм же разрушен, руины. Подростки там собираются, сидят, костры жгут. Потому как тянет их туда. Бог оставил, а души стремятся, того не сознавая. Особенно невинные. А нынешняя церковь безблагодатна. Такая вот метафора. Много там их таких, чугунных.

Или Серебряков, к примеру. Думаю, тоже во вполне антисоветской картине снимался, как ему кажется. У него сейчас этот вопрос остро стоит. Не унять ничем.
Но наш-то соколик Звягинцев – не от мира сего. Эти о своём, а он, знай себе, о своём щебечет. Оттого и картинка выше всяких похвал. И вообще всё, что не касается остросоциальной проблематики, – кино самое настоящее. Кино, оно только для имбецилов история с сюжетными поворотами. На самом деле кино это живопись.

Да и сама история с поворотами в шаблон явно не вписывается. Причём в шаблон американский. По этому поводу русская патриотическая общественность уже возмущалась.
Враг героя – мэр города, грязная гнида, которая, кстати, чисто по-американски как огня боится выборов. Не избрать могут, слышите? Чуть что избиратель отвернётся. Тут всё по шаблону. Но дальше…

Главное действующее лицо – очевидный взрывной чудак на букву «м». Жена сыта по горло им и его сыном, мелковозрастным мерзавцем, в чём зрителя убеждают вполне аргументировано. Они и вправду достали. Так что столичный адвокат, ведущий себя прилично адекватно, да и собой ничего – единственный глоток свежего воздуха. Хоть на ночь, а дальше будь что будет. Вполне по-чеховски и даже по-островски. Измена от безысходности. Дальше-то всё равно жить с этими. Или не жить вовсе.

И никаких тебе рейнджеров-мстителей.

Однако ближе к развязке картина начала сыпаться. Метафоры вконец отяжелели. Висящие на стенах ружья стали наперебой палить. Персонажи – изрекать изречения и терять остатки человеческого облика. И достали уже пить. Ей богу, достали.

До последнего честно надеялся на лучшее. Но, вынужден признать: в итоге получилась самая что ни на есть кровавая рашка с отчётливым отливом радиостанции Шансон.