March 23rd, 2020

Империя чувств

В связи с разным захотелось вдруг разродиться мысью по древу в адрес Лимонова и почему-то Империи чувств Нагисы Осимы.

Лимонова желалось как-то определить. Определялся подростком Савенко, выстраивавшим собственную жизнь, как художественный акт. Всякий раз бульварно-красиво. Ибо комплексы.

И скандально-броские женщины непременно первой сексуальной величины, и подвиги, и скандалы, и войны, и тюрьмы. Так, чтобы получилось в итоге нечто романтическое, по-хэмингуэевски клюквенное. Дескать, куда только судьбина не забрасывала: и на баррикадах стоял, и воевал, и по тюрьмам сиживал. Без тюрьмы, кстати, вообще не вытанцовывалось. Посему кажется, нарочно нарвался. Так и выстроил мизансцену, чтобы сесть. Но ненадолго. Драматургический замысел. Красивая биография. И свинопасом, и лётчиком, и академиком, и героем латиноамериканской войны, борцом за свободы.

Он ведь только этим и занимался. Выстраиванием и оформлением собственной биографии. Чтобы она, не романы даже, пьянила девиц.

Выстроил и оформил. Да так качественно, что весь без остатка растворялся в герое, которого представлял публике на дежурном этапе циркового представления. Готов был даже жизнью пожертвовать, лишь бы на миру, где, как известно, и смерть красна. На Юкио Мисиму похож до мелочей, тоже мышцу качал и прочая, и прочая. Станиславский бы кипятком писал.

А потом вдруг увлекался чем-то другим, и уносило его в иные дали. Точно также искренно. О предыдущем же увлечении старался не вспоминать. Поэтому и не правил по истечении времени свои романы, считая их историческими артефактами, свидетельствами себя во времени и пространстве их написания. Дескать, сочинил Лимонов №5, который в представленное верил, а ныне перед вами уже Лимонов№12, и это совсем другой Лимонов. А будет ещё №13 и №27. Разные грядут Лимоновы.

Потому что голосок тусклый и внешностью обделили. В итоге сублимация, биография как роман. Борьба за самок. Пубертат. Непросто ему было. Отпустило либидо только к старости, вылепил тогда внешность под Троцкого и голос даже как-то окреп. Мало того, в Индию захотелось на покой. Точно так же картинно. Не куда-нибудь, а в Индию. К Вечности. И это, наконец, стало ему идти. Вожделенный всю жизнь стиль был обретён только под самый занавес.

И всё бы ничего, в конце концов, каждый имеет право стать писателем своей судьбы, а талантливо сочинённая жизнь дорогого стоит. Всё бы ничего, если б не был он ещё и пастырем. Если б не прыщавые подростки, коим сломал он хрупкие жизни своим вдохновенными речами.
Народовольцы гниют по казематам, а он, ветреный, успел уже увлечься новым, и они ему более неинтересны. Как повесе лишённая девственности красавица. У него давно другие планы, а ей хоть головой с моста. Ну не правил он задним числом свои романы. Это написал Лимонов №7, который в написанное верил, а ныне перед вами уже Лимонов№69, и с него все взятки гладки.

Даже конспирологический дундук Дугин и тот от него открестился по этой самой причине. В отличие от Лимона взрослый. Чувствующий свою ответственность за малых сих. А этот – нет. И, верю, прилетит ему там, куда отчалил. Там-то кренделями и выкрутасами не отделаешься.

Из хорошего же вспоминаю его публичные заметки времён перестройки, когда только начал он пробиваться к советской публике. В «Собеседнике» помню студенческой своей поры. Заметки для аборигенов тогда непонятные, шокирующие. Дикарские. Призывавшие очнуться, перестать ненавидеть страну и даже ею гордиться. Гордиться, в первую очередь, её имперским прошлым, включая недавнее и давнее советское. Был он тогда феерически адекватен, мочился не против ветра даже, но урагана, за что, вне всякого сомнения, достоин бюста на родине.

Да и писатель стоящий. Правда, ничего, кроме Эдички, у него не читал. И, похоже, не буду. Боюсь разочарования. Ибо как человеку я ему не верю. А как литератора давно уже понял и высоко оценил.

В известном смысле всё это жгучая такая империя чувств, страстей и самоедства. А про Империю чувств Осимы сегодня как-то не вырисовывается. Давайте в следующий раз.