July 5th, 2020

О сокровенном

м. Щёлковская. 3 этаж в мини-ТЦ "Щелчок" прямо у выхода из метро (не путать с монстром). До недавнего времени там квартировала магометанская столовка, именуемая чайханой, с подносами и т.п., впрочем чистенькая, но халяльная. Теперь те же иноземцы открыли ещё и ресторанный зал, со столиками, кабинками и официантами, причём выглядит всё действительно цивильно, по-кафе-ресторанному.
Водка от 70 р стопка и от 600 руб бутылка, разливное пиво - 150 р кружка, блюдо еды в среднем ~ 300 р., первое и салаты ~ 150. Меню широкое, условно среднеазиатское, благо кухня у столовки и ресторана одна. Нет только свинины. Курица, говядина, баранина. Карт не принимают, только наличка или по телефону перечисление.
Тихо, просторно, часть столиков огорожена деревянными такими экранами. Работает с 12 до 12. Публика, видимо, этническая, но, учитывая спиртное, полагаю, не только.
Днями опробовано. Вкусно.

Во всё тяжкое (The Professor), Уэйн Робертс, 2018, США

Очень американское на поверку зрелище, поначалу обещавшее таковым не быть. Завязка хоть и избитая, но не в конец измордованная – всё ещё бодрящаяся – не превратившаяся покамест в глухой штамп.

Герою сообщают, что у него рак, и жить ему осталось считанные месяцы/дни/минуты. В памяти воз и маленькая тележка подобного рода опусов, половина которых разрешается врачебной ошибкой или ремиссией, в другой же всё бесповоротно плохо, и слёзы капали. «Час-пик» Ставинского-Вайды, «92» минуты Асси Даяна, «Достучаться до небес» тем или иным образом, десятками вариаций, и прочая, и прочая. В конце концов, «Во все тяжкие», культовый сериал, к которому откровенно, практически прямым текстом, отсылают нас сочинители русского имени для американского Профессора.

В нашем случае герой Джонни Деппа решает оторваться по полной: резать правду-матку направо и налево и вообще делать, что хочется. Благо ни настоящей семьи, ни настоящей работы у заштатного профессора-словесника такого же заштатного университета не обнаруживается – одна только видимость. Бутафория.
И больше сорока минут из полуторачасового фильма у него таки получается положить на всё с прибором. Получается едко, стильно, остроумно, лихо. Сухим плевком, пощёчиной общественному вкусу. Не чёрным юмором, но юмором висельника. И фирменное подшофе как нельзя кстати. Давно уже приросло.

– Вот бы всю ленту так, – робко надеешься ты.
– Угу, щас, – смеются над твоей наивностью создатели зрелища, – Разбежался.

И запузыривают типично американские сопли в сахаре, гася на ходу здоровый цинизм, как соду уксусом. И вот уже глаза на мокром месте, все подлецы посрамлены, дураки опозорены, а чужие доселе домашние обнаруживают вдруг признаки человечности.
И герой, не желающий омрачать собою близких и дальних, красиво уезжает на стареньком мерсе прямиком в дивное звёздное небо. Типа, метафора (кстати, вполне себе ничего – образная, яркая, удачная). Но зачем-то берёт в последний путь ни в чём не повинного пёсика.

А оставленные им даже не думают как-то страдальца притормозить, приняв на себя хотя бы каплю тяжкой ноши его ухода. Напротив, картинно так машут воображаемыми кружевными платочками. Высокие отношения. Как приятно всё же, что дорогой покойник может сам о себе позаботиться, не внося в высокую поэтическую скорбь нотки презренной санитарно-гигиенической прозы.

Ну и, понятно, дочь героя осознала, что она лесбиянка, сам же он, как теперь говорят, агностик – в церковь если и заходит, то только ради праздного любопытства. Короче, решительно всё в свете самых последних веяний.

И, разумеется, сочинения об умирании нужно заканчивать до наступления физических мучений и потери товарного вида отправляющегося на тот свет. Они интересны, пока обречённый чувствует себя калекой только умом.
Ибо, как утверждала одна знакомая принцесса, смерть груба да еще и грязна. Она приходит с целым мешком отвратительных инструментов, похожих на докторские. Там у нее лежат необточенные серые каменные молотки для ударов, ржавые крючки для разрыва сердца и еще более безобразные приспособления, о которых не хочется говорить.
Посему блаженны почившие мгновенно. Большое, надо сказать, везение.

А фильм – сочный бифштекс-обманка – будучи наполовину пережёванным, оказывается вдруг жвачкой. И собаку жалко, за что её так?