July 10th, 2020

требуха

Расхожий приём: когда героя сериала настигает дежурное озарение, сопровождается оно особой музыкальной или как бы музыкальной фразой. Каким-нибудь условным перезвоном бубенчиков. И зритель понимает: допёр, наконец, страдалец, спасение близко.

Кажется, в Докторе Хаусе это есть. В русском ему подражании – Докторе Тырсе совершенно точно присутствует. И ещё где-то, и не раз. Говорю ж, расхожий приём.

Так вот, приметил подобное, в хронологически более раннем (1967) и несказанно лучшем варианте, листая ленивым глазом Майора Вихря. Влюблённая в героя Бероева радистка Аня (Анастасия Вознесенская) чувствует его приближение тихим ксилофонным переливом. Когда тот ещё и в дом не вошёл. Тонкий момент. Находка.

У Ташкова там вообще немало тонких моментов посреди общей клюквы. Похоже, и Ширвиндт с роялем в Маленьких комедиях большого дома перекочевал на сцену театра Сатиры именно оттуда. Интонации те же, не то что инструмент.

А ещё британская Новая волна – слабое подобие левой руки в сравнении с французской. Крутят тут всю неделю Тони Ричардсона. Вроде и годы те же, и монохром. Но, увы, одна лишь занудная сюжетность и социальная озабоченность с бичеванием язв. Ощущение, что посмотрел Тони случайным образом 400 ударов, застрял и дальше уже не двинулся.