July 20th, 2020

Ошибка резидента / Судьба резидента, Вениамин Дорман, 1968/1970, СССР

Звёздный час одессита Вениамина Дормана. Вернее, три звёздных года – с 1968 по 1970. Ни до, ни после ничего даже отдалённо похожего.

Начинал невнятно, да и после – занудная, до зубной боли, эпопея про золотую речку и тухлые какие-то опусы, не проходящие даже по категории «крепкий режиссёр средней руки», не говоря уж об откровенно постыдном продолжении эпопеи про резидента.

Если б не искомые две ленты, постановщику решительно нечем было бы оправдаться не перед грозным судиёй даже, но перед обычной невзыскательной публикой. Забыли бы окончательно и бесповоротно. Но нет, помнят и будут ещё какое-то время помнить за «Ошибку» и «Судьбу».

Чем ценны оказались чёрно-белые ленты? Они стильные. Не потому только, что чёрно-белые. Умные лаконично-ироничные диалоги, явно чувствовавшие кураж актёры самой первой величины, мастерская имитация правды характеров и обстоятельств, шпионская авантюра как повод для большего, в нашем случае – своеобразная энциклопедия советской жизни. И не условно советской, а какой-то даже настоящей. Демонстрировать можно в качестве наглядного пособия по быту и нравам нашего золотого века.

Но главное – природное обаяние Жжёнова, сделавшего фильм. И фильм, сделавший актёра. Его счастливый билет. Так и остался ведь в памяти народной резидентом.

А интрига – да, условная. На иное, собственно, и не претендовавшая. Жанр такой жанр.

И обаяшка Бекас с песенкой Евгения Аграновича, обжигавшей наивного соотечественника малярийным туманом бразильских болот, кабаками и лагерной тоской. И живой ещё Копелян. И совсем забытый ныне Олег Жаков. А ведь лучшая его роль. Странно, что её вообще тогда утвердили. Сочувственный образ власовца. Без капли осуждения. Напротив, по-своему обаятельный. Жалко старика Дембовича.

Тогда вообще отчего-то начали приоткрывать окна Овертона по этой части. Достаточно вспомнить трилогию тех же лет про «Сатурн», где изменники тоже показаны далеко не исчадиями ада, а просто запутавшимися и затерявшимися. Тоже, кстати, со Жжёновым в одной из ключевых ролей, там, правда, он нашенский генерал.

Предатели в обеих лентах Дормана большей частью обезоруживающе милы. Один душка Плятт чего стоит. А Элеонора Шашкова в первый раз стала верной подругой разведчика. Через пару лет сыграла уже молчаливую жену Штирлица.
Пьеха так и вовсе перестала вдруг надувать губы, задумчиво косить в потолок и вообще казаться непроходимой коровой. Да кого ни возьми, все постарались на совесть…

Интриги же всего три.

Когнитивно-диссонирующая. Резидент-то, между прочим, легко послал наймита убить ни в чём не повинную русскую женщину, свою «сестру». И ни один мускул не дрогнул, и не раскаивался он потом ни капли. Ни словом.
Каким образом, интересно, положено было советскому зрителю закрыть глаза на такое вот вопиющее моральное уродство, пусть пока ихнего шпиона, но уже во второй серии нашего разведчика?

Геополитическая. Разведка, на которую работал Тульев, отчего-то немецкая, а не американская. Враг – немец. В двухсерийном позорище через десятилетие – уже американцы. А тут почему немцы? Переговоры с Никсоном что ли какие-то шли, и решили не обострять?
И, кстати, куда-то потом дели Ножкина? Что за драка под ковром случилась в 1982 году?

Репрессивная. Самая жгучая. Этот самый Олег Шмелёв, один из двух сценаристов в погонах, в миру генерал-лейтенант госбезопасности Грибанов, один из высших руководителей спецслужб, в августе 1965 года был исключён из КПСС и лишён звания «Почётный сотрудник госбезопасности». При том, как ни в чём не бывало, продолжал трудовую и литературную деятельность, писал сценарии, фигурировал в титрах игровых фильмов и на книжных корешках.