August 25th, 2020

о путешествии в любимый город

Старость начинается, когда раз и навсегда исчезает удобная обувь. Её в принципе перестают выпускать где бы то ни было, и даже в ту, которая у вас давно есть, кто-то вносит несовместимые с вами изменения.
Результатом алкогольных блужданий (чуть более суток) по обожаемому мною Ленинграду стала серьёзно покалеченная нога.
В связи с чем и отменил любые встречи с аборигенами, которые слабо намечались. Прошу меня простить.

Приехали мы Сапсаном и часам к семи вечера уже вышли в город печально покуролесить в рамках изначально утверждённого формата простонародного употребления.
Вирус не пощадил и Ленинград. Великое изобилие дешёвых питейных заведений оставило Разъезжую улицу и улицу Правды. Как ветром сдуло. Что несказанно опечалило нас и погнало в сторону иных культовых забегаловок, первой из которых стал небезызвестный Маяк (Маяковского 20, рюмочная с горячей кухней). Типа, из чрева советской власти, чуть ли не Сталина помнит.
И вправду дёшево, широкий выбор спиртного (рублей от 50 стопка, если память не изменяет), пиво в разлив, и готовят горячее. Смутило лишь ощущение метафизической какой-то антисанитарии. Ровно то же самое оставляет наша блинная на Таганке. Объяснить невозможно, можно только почувствовать. Баба Зина со шваброй.

Вторым местом приложения наших усилий стала Рюмочная на Восстания (ул. Восстания, 12). В отличие от просторного Маяка, Рюмочная на Восстания – крохотный подвальчик одним столиком на четыре стула и пристенной стоячей полкой по периметру. Цены те же, из еды только бутерброды и сосиски с горошком, успевшие к моменту нашего визита кончиться. Ощущения бабы Зины не было. Заведение оставило по себе добрую память и лёгкую печаль, ибо подслушали как буфетчица сетовала знакомому что прогорает и вообще надо бы точку закрыть. Мы решили посетить рюмочную и на следующий день или через день. Что и осуществили.

Остальное вразброс, ибо очередность посещений даёт сбой.

Три хипстерских заведения, объединённые общей ценой за стопку самой дешёвой водки – 120 руб., в которых мы, как правило, завтракали, и с одним из которых уже были знакомы по визиту двух или трёхлетней давности – с чебуречной Брынза.
Второе – кафе Паприка и третье – «У Ларисы» с дорогими, но вкусными чебуреками особой выпечки и специальным соусом в тазике.

Рюмочная Дружба на Звенигородской в непосредственной близости от Паприки с порога отбила всякое желание употребления, будучи от пола до потолка завешанной спортивными знамёнами и заставленной кубками. Кроме того, с едой заведение похоже не дружит вовсе.

Зато Рюмочная на площади Ленина в непосредственной близости от Финляндского вокзала, напротив, порадовала своей суровой душевностью, бутербродами с селёдкой и колбасой и ещё одним отсутствием бабы Зины. Стопка – от 45 рублей.













Пообедать на следующий экскурсионный день было решено в кафе Венеция на Суворовском проспекте (5 мин от Московского вокзала). Обещаны ветераном спиртных баталий были «оливье, горошек под майонезом, сосиски, гуляш, азу, греча, макароны по флотски. За 300 руб в хлам и от пуза».
Цены и правда порадовали, всё, как пелось. Первое, второе и компот. Яичница на колбасе из двух яиц – 70 рэ! Водка от 45 рублей, да ещё и мороженое шариками. При том интерьер цивильного семейного кафе. Тётенька в передничке, венские стулики, все дела.
Леонид Леонидыч взял себе борща, я же студень и пельменей. Студень ушёл в утробу гладко. На пельменях же я сломался. Третий был контрольным. Имею в виду пельмень. С мыслью, что водка всё продезинфицирует, и не так уж много отравы я успел проглотить, мы поплелись в какую-то хипстерскую кофейню там же, близ Московского вокзала, где кроме нас и откровенно скучающей девушки-распорядительницы, не было решительно никого. Вода, которую она принесла к кофе, была почему-то не ледяной, а комнатной. Но мы не обиделись.



По-настоящему же порадовала нас Рюмочная на Лесной (с 12.00, Кантемировская ул., 27, м.Лесная). Порадовала надеждой на лучшее, на развитие рюмочного формата.
Ибо представляет собою малозаметный подвальчик в хрущёвке. Внутри по-спартански, но чисто и по-современному как-то, в хорошем смысле слова. На стене телевизор, штук пять столиков, витринка из оргстекла с нехитрой снедью, водка от 50 рэ, бутербродики (взял себе с килькой и яйцом), пельмени. Друг мой решился на сардельку и был приятно удивлён её качеством. И никаких тебе баб Зин, никаких половых тряпок, никакой бомжатины.





А из дешёво-сытно поесть да ещё и выпить – Столовая №1 с копейкой на логотипе. Она, если не изменяет память, и в Москве имеется. Не знаю только, с баром ли со стопкой от 80 рэ.

И – да, чуть не забыл: Live Beer, сеть магазинов разливного пива. Там столики. Употреблять можно, не отходя от кассы, что мы, собственно, и сделали.





И ещё: на углу пяти углов заведение «Райский сад». Яркий прилавок с какими-то напитками и сэндвичами и винтовая лестница вниз. Внизу темно и никого, кроме приятной внешне девушки студенческой привлекательности, с кроличьими ушками а-ля Плейбой. 50 гр. – от 120 рублей. Заказали по капле под селёдку с картошкой. Селёдка оказалась неожиданно вкусной. Девушка спросила нужны ли нам вилки с ножами, сказав, что некоторые из завсегдатаев обходятся руками. Опешив, мы всё же решили, что девушка попросту забыла принести приборы и попробовала неуклюже пошутить.

Тем более, подвальчик, похоже, функционировал полулегально. Полулегальных, а то и вовсе нелегальных заведений мы приметили не одно и не два. Где под чужой вывеской, где спиртное только, если спросишь, и т.д. и т.п.

Слепые свидания, Леван Когуашвили, 2013, Грузия, Украина

Если б не самая-самая концовка с песней, ничего бы не было. Готов был уже написать, ничем, дескать, не поразило, мог бы и мимо пройти. Ан нет. Что ни говори, но умение стильно со вкусом выпутаться из ситуации, которую сам же и сконструировал, – особый дар.

Сама конструкция о безысходности пресловутого кризиса среднего возраста в буквальном и переносном, в локальном и глобальном его понимании. Когда и небо среднего возраста, и горы, и море. Всё некомфортное и малопривлекательное, серое и сырое. Будущего нет. И люди такие же. Маются от невозможности себя употребить и хоть с кем-то сойтись.

Раньше надо было думать, но кто ж о таком думает, пока молод? А сейчас нелепые попытки, странные телодвижения и всепоглощающая неловкость. Когда любая активность не по сексуальной даже части, а просто, чтобы хоть как-то стать ближе, выглядит дурацкой затеей. Чувствуешь себя полным идиотом, и ничего больше не хочется. Ничего не склеивается, не связывается, не состыковывается.
Вокруг общая неустроенность, все одиноки и несчастливы, у всех осень, у всех ноябрь. А дальше всё, дальше зима. А они потерянные и потерявшиеся, слепые в этом сыром безрадостном ландшафте.

Нарушают гармонию элементы деятельной сюжетной драмы с вкраплениями трагикомедии – герой попадает в нелепые и грустные ситуации, в которых увязает – и характерный особенно для грузинского кинематографа эффект Кулешова. У них же там либо гримасы, либо Кулешов. Среднего не дано. Темперамент.
Гармонию нарушают, но обедни не портят. Концовка спасает.