April 21st, 2021

Мешок без дна, Рустам Хамдамов, 2017, Россия

Нанятая к вдовствующему великому князю рассказчица излагает тому «В чаще» Акутагавы на былинный лад, то и дело тыкая специально приготовленными длинными картонными носами в обои и за портьеры особняка и извлекая оттуда живые картины. Иногда оба, перескакивают вдруг на сказки тысячи и одной ночи и ещё много чего делают. Короче говоря, театр абсурда, исполненный смыслами. Притом князь – покойный уже и увы Колтаков, сказительница – Немоляева, условный Стенька Разин – Кирилл Плетнёв, ведьма – Алла Демидова и всё такое прочее.

Больших трудов, между прочим, стоило. Интерьеры дворцовые, опять же утварь. Бережное воссоздание изобразительной фактуры начала века вплоть до, не знаю, пресловутой «Понизовой вольницы» 1908 года.

Периодическое плескание в псевдорусском святочном стиле, где волоокая красавица в богатырском шлеме ножкой на горло супостату кокетливо так надавила, в ручках меч, и колено древнерусское полуобнажено. То вдруг она же – царевна-лебедь. Васнецов где-то из кустов за всем этим великолепием восторженно наблюдает вместе с сахарными рисовальщиками из журнала Нива. Иногда Врубель мелькнёт. И Афанасьев. И святой Себастьян со стрелою под сосцом.
Эстетский стёб.

Большой умелец по части сооружения визуальных конструкций и понимания всяких стилей, с рекордной глубиной погружения в оные. Постановщика имею в виду. Не отнять.

Только зачем всё это? Пустое ведь. Понимаю что «любое искусство совершенно бесполезно», но сверхзадача-то должна присутствовать хоть каким-то боком. Само себя перед собой должно же оно как-то оправдывать. По законам им самим над собою признанными.

А вы всё сетуете, дескать, Рабу любви ему снять не дали. Радоваться должны. Представляю, чего б он там наворотил.

Впрочем, концовка «Мешка» всё как-то выправила, сладко кольнув сердце и заставив воспринимать увиденное легче – как музыкально-поэтическую композицию. И, кажется, это чуть ли не лучшая роль Немоляевой за всю её кинокарьеру.