July 29th, 2021

Истребитель, Дмитрий Быков

Голый Скумбриевич был разительно непохож на Скумбриевича одетого.
Золотой телёнок


Точно так и Быков-писака разительно непохож на Быкова-размышляку. Разве что и там, и там прохиндей. Я, однако, давно уже научился отделять поэта от гражданина, употребляя их строго по отдельности. Вернее, употребляя только поэта, и то лишь вырезку. С Быковым же гражданином и Быковым-литературоведом, преодолевая брезгливость, предпочитаю ходить исключительно в уборную или растапливать оным буржуйку, в тепле и свете которой не без удовольствия почитываю Быкова-беллетриста, коим не то, что тешу душу, но, бывает, всласть почёсываю себе пятки.

Сбылось очередное моё пророчество, согласно которому трилогия на букву «О» таки уступит место трилогии ещё на какую-нибудь букву. Хотелось на «Х», но вышла «И». Это пройдоха, разумеется, задним числом придумал, вспомнив про «Икс» и «Июнь».

И, как водится, сгрёб всю накопленную до того короткую форму, назвав ни в чём неповинные рассказы главами новоиспечённого романа. Так как бы пролог «Красный стакан» являет собою совершенно самостоятельный рассказ, кстати, замечательный, коим попросту раздут был объём «Истребителя». И не им одним.

Раскрыл шарлатан и рецепт изготовления своих героев, коих публика доселе воспринимала слепками с реальных прообразов. А нет, говорит прощелыга, уставший, судя по всему, отвечать на наивные вопросы. Герои, дескать, исключительно собирательные. Пусть, допустим, тяжело контуженного в кровавом своём кавалерийском отрочестве, на Гражданской, писателя и зовут Аркадием, пусть сошёлся он в госпитале с медсестричкой Марусей, пусть и не позвали его потом на Первый съезд советских писателей, а всё равно ведь не Гайдар он. У Гайдара вона сын был, а у этого дочь. Так что все взятки гладки. То же с ракетостроителем Царёвым, которого так и хочется отождествить с Королёвым, на этом, собственно, и строится весь расчёт; Кондратьевым, как бы Кондратюком, Карповым – Поликарповым, Боголюбовым – Богословским и прочая и прочая. Впрочем, и тут затейника унесло: Волчак = Чкалов. Ни дать, ни взять, любитель шарад и ребусов.

И отчётливо понимаешь, что так называемые литературоведческие исследования фигуранта имеют ровно ту же природу и достоверность. Всё равно, что исторические опусы Чхартишвили. Впрочем, писал уже об этом не раз.

По начинке же, по сюжетной сути своей, «Истребитель» никакая не третья часть буквы «И», а чуть ли не прямое продолжение «Остромова» с тем же ослепительным горнилом преисподней – кузней демиургов, куда в самом конце любимого мною романа настойчиво заманивали героя, а он устоял, выбрав мученическое жалкое мирское.
«Остромова», кстати, всегда и всем искренне советую, меня же уличают в дурновкусии. Ну, уж какой есть, что выросло, то выросло.

И да, первое ощущение, что всё это ты уже где-то читал. Впрочем, постмодернизм на то и постмодернизм, что декларативно вторичен. Однако потом понимаешь, что читал-то ты всё это у того же Димки Быкова. Вот прохиндей, сам в себя играть начал. Ну и в других, разумеется, и с читателями со всё теми же подходцами и проверками последних на вшивость.

«Где два солдата на острове, а за одним пришёл баркас, так другой его непременно пристрелит, и чаще баба. Был у нас такой случай на Арале, ничем хорошим не кончился».

- На понт берёшь, начальник, думаешь, не знаю? Лавренёв это.
- Правильно, мальчик, возьми с полки пирожок.
И так далее.

О чём опус? О смерти. Бравурный сталинский СССР со всеми его трескучими и бессмысленными рекордами выписан в нём своеобразным порталом из мира живых в мир мёртвых. На ту сторону отправляет он посредством сверхчеловеческого усердия в достижении вышних рубежей, не имеющих никакой практической пользы. Воронка неодолимой силы, чёрная дыра. Засосёт и не отпустит. Если зазеваешься или, не дай бог, заиграешься с демиургами в их сюрреальные игры. Проект, собственно, и создавался-то исключительно ради великих свершений, триумфа воли и духа, а под обычное мещанское прозябание с фикусом, канарейкой и тарелкой наваристого борща – заточен не был. Незатейливая, надо признаться, философия.
А потом портал навсегда закрылся. Перед самой Войною. И неясно, к счастью ли.

Короче, лёгкая мистика с политическим подтекстом. И это славно. Скверно только, что роман рыхл и скучен. Сократить бы его вполовину, динамики добавить, жгучей какой-нибудь интриги или радикально большей ирреальности. А то позёвываешь, читаючи.