August 10th, 2021

Третья экспедиция алкоголиков из Москвы

Продолжение

4. Суббота, утро, дождь

Часов в семь-восемь яростно полило. Потом ненадолго кончилось. Решили воспользоваться моментом и отыскать вожделенную яичницу, однако в субботу предприятие оказалось ещё более безнадёжным, нежели в пятницу.

Если в рабочие дни трактирщики худо-бедно рассчитывали хотя бы на служивый люд, то утро субботы и воскресенья явно считалось у них мёртвым. В отсутствие туристов заведения попросту не открывались, хоть и были объявлены открытыми. Несмотря ни на какое расписание на двери и в интернете.
Специально ведь выползли в Московскому вокзалу, убедившись, что ближайшее в нам хипстерское кафе Паприка даже не думает кормить нас завтраком. Понадеялись на заведение Венеция, где пусть и дрянные пельмени, о которые напоролся в прошлый приезд, но яичницу-то с колбасой, согласитесь, испортить трудно. Ещё трудней оказалось просто прийти на работу или хотя бы известить о своей закрытости.

Помаявшись у тотально запертых дверей всех без исключения привокзальных окрестностей (идти на сам вокзал решительно не хотелось по причине сухого закона), отыскали знакомую нам неоднократно крохотную Рюмочную на Восстания, где из закусок фигурировали лишь бутерброды с салом, грудинкой и каким-то паштетом. Справедливости ради, сало и грудинка оказались вкусными. Хотелось, однако, яичницы, на худой конец хоть чего-нибудь просто горячего. Но, увы.

Тут вновь зарядил дождь, и, поймав такси, поехали мы, разочарованные, обратно в нумера пить чай, жевать постылые походные бутерброды и полудремать на гостиничных койках. День даже не думал начинаться.

Кисли мы почти до начала пятого, ливень и не думал прекращаться. Мы же ни заснуть, ни проснуться не в силах, и состояние это, на грани сна и яви, нас тяготило. Решили, как всегда, сломать карту, благо к шести часам вечера назначена была встреча с моей давней уже знакомой, с коей свела как-то сеть фб, дамой интересной и неунывающей, что особенно важно на фоне погодной депрессии.
Встреча назначена была в хорошо знакомой нам с ЛЛ Рюмочной №1 у Финляндского вокзала. Но до того, решили пропустить по кружечке пивка в Толстом фраере, которое кажется лучшим из всех когда-либо пробованных нами пив категории советский лагер. Раньше называлось оно фирменным фраерским, потом просто жигулёвским. Фильтрованное светлое. Бесподобное. Восторг для тех, кто жаждет обрести утерянный когда-то вкус, и практически уже разуверился. Выше голову! Приезжайте в Ленинград и обрящете.





Несколько воспряв духом, оказались мы в итоге в привокзальной рюмочной, где и заказали: ЛЛ – тарелку солянки, я – вожделенную с утра яичницу. Водка – от 45 рублей за 50 г (некая Удольная). Затем прибыла и наша собеседница, и день, пусть с опозданием, но начался. Дождь тем временем закончился.

Через час, с сожалением распрощавшись с теперь уже общей знакомой, пошли шататься по окрестностям Финляндского вокзала, где, в Финском переулке с удовлетворением отметили ещё одну рюмочную формата Портового трактира, но просторную, сидячую и без бочек. Зато имел место безграничный стеллаж бутылок с нарисованными на них ценами за стопку. Да ещё и всякое горячее. Водка от 45 рублей.









День закончился там же, где предыдущий – в Живом пиве, где на экране телевизора узрели мы первый Захват с Сигалом и быстренько поспешили в нумера досматривать первый, а потом и второй Захват, шедший за первым следом.

Продолжение следует.

Третья экспедиция алкоголиков из Москвы

5. Воскресенье, эпилог

Когда остаётся полдня это горько. В начале четвёртого – отбытие Ласточкой. Ежегодное отдохновение заканчивается. Хватит на полгода воспоминаний и ещё полгода ожиданий. Если, конечно, сложится. Что не факт.

С такими вот тяжкими мыслями мы и отправились искать яичницу, которую нашли лишь в гладко-цивильной Брынзе, далёкой от идеала наших исканий. Тем не менее, яичницу пожарили с помидорами и колбасой, посыпали сыром, да ещё и налили разного, пусть и не задёшево.

После помещения рюкзаков в камеру хранения, решили заскочить тут же, напротив вокзала, в заведение Щелкунчик, представляющее нечто наподобие Му-Му, но просторнее и с выделенным баром, где наличествовали среди прочего три вида разливного пива одного условно немецкого какого-то наименования: тёмное, мутное пшеничное и обычное фильтрованное ячменное. Последнее оказалось весьма и весьма, не жигулёвское из Фраера, конечно, но где-то близко.

Потом понесло нас по Невскому и не по Невскому в поисках чего-то, ожидания чего до конца ещё не оформились. В очередной раз отметили и позавидовали наличию отдельно живущих кинотеатров, не встроенных в торговые центры, и общей неблагоустроенности. В Авроре, к примеру, крутили годаровское «На последнем дыхании». Два сеанса в день: заходи – не хочу.



Во дворах и редких сквериках чирикали давно вымершие в Москве воробьи, а город, несмотря на кризис, буквально утыкан простецкими рюмочными – заведениями, истреблёнными у нас на корню. Выжженными напалмом с религиозной какой-то нетерпимостью.

Переходя через Аничков мост, услышали за спиной вопрос чрезвычайно оформленной во всех местах девушки точно такой же своей спутнице:

- А шо она такая узкая? Это точно Нева?

Оказавшись в результате предсмертных метаний на Сенной площади, посетили ту самую презренную хипстерскую На ход ноги, о которой рассказано в самом начале, и вкусно отобедали в сети Столовая №1. Водка там, как и пару лет назад, от 80 рублей. Цены на алкоголь, кстати, практически не меняются, Фраер вот только дорожает – со 160 до 185.

И сели на поезд, медленно и занудно уносивший нас в юдоль скорби и небытия.