August 30th, 2021

Восхождение Юпитер (Jupiter Ascendi), Братья-сёстры Вачовские, 2015, США, Австралия

Её родители преподавали в Санкт-Петербургском университете в наши дни или чуть раньше, во всяком случае, в постсоветское время: отец – астрофизику, мать – прикладную математику.

Мама влюбилась в папу, когда суровой русской зимой обнаружила того, замёрзшего до полусмерти, одетого совсем по-летнему, восторженно таращившегося с гранитной набережной Невы в глубины Вселенной сквозь подзорную трубу на треноге. Зачем нужно было тащить антикварный окуляр именно к реке – бог весть.

Месяцев через девять в их убогую каморку, злобно матерясь, вломились бандиты. До смерти перепугали мамашу на сносях, застрелили папашу, забрали подзорную трубу, которую покойник упорно называл телескопом, жалкие пожитки и телевизор.

Дальше я уже, понятное дело, смотреть не стал.

На берегу (On the Beach), Стенли Крамер, 1959, США

Одна из самых суицидальных картин за всю историю кинематографа. Быть может, самая. Ибо непереносимое не демонстрируется, его зрителю предлагается додумать самостоятельно. Почти как через дюжину лет войну в «Белорусском вокзале». Только там война уже была, а в нашем случае всё ещё будет.

Посему и лента не постапокалиптическая, коих развелось потом несметное множество, а антеапокалиптическая, то есть предсмертная, конец света предваряющая и предвещающая.

Жуткое героев опуса только ещё ожидает, и мы мучительного ужаса не увидим. А у них ещё целый месяц нормальной жизни, который мы с ними и проживаем. И они знают, что месяц всего остался, и мы.

Всемирная ядерная катастрофа уже случилась. Весь мир в труху. Но до Австралии морские течения смерть пока не донесли. Донесут дней через тридцать. И тогда уже точно всё. Обитатели пятого континента знают о своём приговоре.
Но пока солнце, пляжи и почти беззаботная расслабленность, коктейли, шезлонги, флирт. Ибо всё сразу потеряло смысл, но осознаётся это не сразу. К неизбежности надо ещё привыкнуть.

Со всех медленно облетает наносное. Как шелуха. У кого-то даже настоящая любовь приключается под занавес. Оттого она и такая невыносимо острая. У кого – ещё что. Все потихоньку становятся самими собой. А потом выстроятся к зданию администрации за бесплатным ядом, чтоб не умирать в мучениях. Но это уже на самых последних кадрах. А пока коктейли, шезлонги, флирт и беззаботная расслабленность. С горьковатым привкусом. Пока ещё получается не задумываться. Конечно, не пир во время чумы, так, вечеринка.

Ленту смотрел очень давно. Пересматривать не намерен. Боюсь, не отпустит. Посему и передаю общее от неё ощущение. Детали забыл. Быть может, по Фрейду.