October 9th, 2021

Зеркало, Андрей Тарковский, 1974, СССР

Жанр, представленный в 1963 году Феллини в виде 8½, к которому он подходил осторожно, шаг за шагом, став в итоге его первооткрывателем. Лента ознаменовала тогда фазовый переход с решительным отступлением от реализма. С этого момента Феллини никогда уже не был прежним.

Потом придуманное им хлынуло изо всех щелей. Свои 8½ можно найти у любого сколь-нибудь значимого кинематографа. В очереди на свою вариацию толклись тогда многие. Как-никак целый неосвоенный жанр, в котором страсть как хотелось искупаться.

Мотивы 8½ сквозят даже из хуциевской Заставы Ильича, вышедшей с именем «Мне 20 лет» годом позже итальянской нетленки. Фильм-мозаика ни-о-чём плюс задушевный разговор с мёртвым отцом-героем.

Экзистенциальная (что бы это слово ни значило) исповедь через образы-вспышки. С сюрреалистическими и абсурдистскими элементами или без оных. Поток воспоминаний, снов, яви, перемешанных друг с другом и выдернутых на свет божий как бы случайными ассоциациями. Коллаж, дающий полное представление об исповедующемся, его исчерпывающая характеристика. Саморазоблачение, душевный стриптиз, когда всю подноготную да на прозекторский стол. Лирический герой, сиречь сам автор, на кушетке у психоаналитика.

Исповедь более или менее целомудренная, ветреная или тяжёлая – это уже детали – обычно соткана из новелл, фрагментов, миниатюр.
Русский вариант – «Зеркало», к которому всегда дышал ровно, но отдельные эпизоды без всякого сомнения блистательны, к примеру, с Солоницыным или вся эта мини-история с Демидовой, дающая представление о времени, точный его слепок, сделанный формально из ничего. Как «Скоморох» в «Андрее Рублеве». Несколько минут, пара фраз, и всё становится обжигающе понятным, и ничего более уже не требуется.

Раздражает только насильственно внедрённый в картину голос Тарковского-отца, старческий с ущербным периферийным каким-то выговором, фоновый или, что хуже, вложенный в уста молодого Янковского. Хоум-видео, простите мне мой французский. Семейный междусобойчик, берущий за душу лишь близких, но снятый почему-то для всех.

Стоило бы понять, что никто чужим детям не умиляется, только делают вид, и вообще, пора бы уже объяснить мамаше, что показывать семейные альбомы случайным попутчикам, как минимум, неуместно.

А ещё режет глаз и ухо плохо скрытое самолюбование и несвойственный жанру пафос с явным умыслом на манифест.