November 20th, 2021

(no subject)

Наткнулся на старую свою реплику – реакцию на гневную филиппику «Проект неравенства» давно сошедшего с публичного отечественного небосклона кряжистого мыследума Максима Кантора. Достаточное представление о содержании последней можно составить по моему на неё робкому отзыву. Ссылка на оригинал, увы, мертва, не сомневаюсь, однако, что тогдашнее мнение нынешнего эмигранта легко находится и теперь любой поисковой машиной.

Речь, впрочем, не об этом. Хочу немного смягчить тогдашнее своё высказывание: архитекторы хрущёвско-брежневской поры были в немалом числе талантливы и могли разное, будучи, однако, жёстко ограничены в возможностях.
Посохинский микрорайон Северное Чертаново, в котором и по сей день остро хочется жить даже мне, мёртвую Москву разлюбившему, наглядное тому подтверждение.

И, собственно, пост 2013 года, о котором речь:


О сребрениках

Текст, с которым поначалу полностью соглашаешься. Но потом...

Традиционное «было и стало». Было тепло, стало мерзко. И это бесспорно. Была любимая, родная Москва и нет её. Это крайне болезненно. Да, всё так. Да, убили.

А дальше начинается странность. Продались архитекторы ворью и потому пали. Пусть даже кудряво продались. Ну как немыслимой красоты девица, вышедши на дорогую панель. Там вроде не дальнобойщики, напротив, клиентура вполне цивильная, а плата за кусок хлеба с икрой всё та же - душа. Ну то есть Москва в нашем случае.

Только один вопрос: девица и вправду была красавицей? Чем отличились архитекторы хрущёвско-брежневской эпохи? Загадочна высота, с которой они нравственно упали. Их творения-то видели? Скажите откровенно, что нравится больше: Калининский проспект или Бибирёво-Гольяново? А, может, спортивно-концертный комплекс «Олимпийский»? Архитекторы хрущёвско-брежневской поры остались в памяти не шедеврами, а генерацией того сладкого богемного мирка, в котором существовали. Это был салон, замкнутый на себя круг, пользуясь нынешней терминологией, хипстеров, никак не связанных с тем скучным и безликим, что выдавал на-гора.

Велик соблазн натянуть концепцию на глобус.

Сдаётся мне, у смерти Москвы совсем другая причина. Накрепко связанная со смертью Империи и экспансией извне, с коммерциализацией всего и вся, с новой московской живностью, но другая. Не стоит заламывать руки и умываться слезьми, повторяя «Продался, Иуда!». Не в том дело, совсем не в том. Версия «продался диаволу/КГБ/ворью/...» уж больно пошлая.

Падение – это не когда есть, куда падать, а когда есть, откуда. Существует такой устойчивый криминалистический оборот – падение с высоты собственного роста. С него обычно не разбиваются.

А спивается человек не за семь лет, а потому что запойный. Незапойные спиваются редко, хоть за семь, хоть за двадцать семь. Другой метаболизм.