Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Часть 4. Во чреве китовом

Пустоглазые и анемичные вольнодумцы – дети великих войн или великой праздности. Предвоенное суетливое время рождает, обычно, пионеров-героев.
Теперь уже не понять что было причиной, позорно ли выигранная Вторая мировая, проигранная ли алжирская или беспробудная праздность, которой не помешали ни та ни другая, но чертик выскочил из табакерки именно во Франции. Чертика Годар окрестил потом Маленьким солдатом. Кто был роженицей, кто повивальной бабкой, а кто просто свидетелем таинства мы, скорее всего, так никогда и не узнаем.
    Первым о младенце поведал Камю. Благая весть именовалась «Посторонний».
В отличие от своих коллег по несчастью, которые, повинуясь обстоятельствам, могли гордиться наведенной на них порчей, упиваться или забавляться оной, на худой конец, изнывать под ее бременем, мертворожденный первенец даже не догадывался о своей избранности. Его, как теперь модно выражаться, несло по жизни. Льдинку в сердце не чувствовал ни он сам, ни окружающие.
   Основным занятием нового героя стало созерцание и констатация фактов, без какой-либо их оценки. Холодный взгляд с равным бесстрастием фиксировал все, включая действия самого наблюдателя.
    Это не было изысканной интеллектуальной игрой, скудные умственные навыки совершенно не располагали к подобным вольностям, напротив, герой пребывал в самом естественном, первородном и единственно возможном для него состоянии. Даже термин «равнодушие» в данной ситуации не применим. Равнодушие – уже оценка. Ничем не замутненное и не отягощенное сознание парило над миром, словно беспризорный воздушный шар, повинующийся малейшему дуновению ветра. Ничто не мешало полету, ни мысли, ни чувства, ни страх. Их попросту не было, не было изначально. Не было даже инстинктов. Стол, стул, постель, трясущиеся иногда поджилки – все это болезни, которыми страдают аборигены, и к которым совершенно невосприимчив маленький и тоскливый терминатор.
   Камю, испугавшись, казнил своего гомункулуса. Годар же, напротив, занялся разведением гуманоидов, угрохав на это лучшую часть своей жизни.
   Первого годаровского монстра сыграл Бельмондо. Герой «Последнего дыхания» был славным малым, и если бы не досадная оказия с полицейским (пришлось убить), жил бы дальше и не жужжал. А то, что ни страха, ни жалости, вообще никаких чувств не испытывал – не страшно. Вон их сколько, таких же. Живут и не жалуются. Одна евойная подруга чего стоит.
    Годар стал первым, снявшим кино, которое можно назвать просто, по-симоновски, мертвые и мертвые. Причем это настоящее кино, кино самой высокой пробы. Кто-то совсем неглупый сказал: «Все фильмы снял Годар, даже если это сделал не он». Из случайно занесенной им  в студию звездной пыли, обрывка фразы, мимоходом брошенного замечания, из сигарного окурка рождались целые направления киноискусства, золотые жилы, которые потом разрабатывали поколения старателей. Ему не было жалко золотого песка, ему было некогда. Он старался успеть. Успеть все. Все разом.
       Годар смотрел на мертворожденных таким же мертвенным взглядом, похожим своей избирательностью и отношением к происходящему на объектив камеры наружного наблюдения. «Маленький солдат» снят именно так. Посторонний глазами постороннего.
     В этот раз объектом наблюдения стал дезертир, сбежавший с алжирской передовой. Воевать он больше не хочет и ради этого готов делать все что угодно. За ним охотятся государство и левые проалжирские радикалы, за которыми в свою очередь тоже охотится государство. Власти в образе спецслужб солдата шантажируют, заставив в итоге застрелить вставшего у них поперек горла активиста-пацифиста. Вот в принципе и все.
     Однако тлетворное дыхание формализма погубило здоровое детективно-шпионское начало. А ведь как все могло быть замечательно. Нравственно сломленный (но не до конца) и оступившийся (по воле обстоятельств) десантник, мучимый «вьетнамским синдромом», осознавая всю глубину своего падения и испытывая стыд перед преданными боевыми товарищами, выпутывается из сетей коварных агентов и с просветленно-глицериновой слезой возвращается обратно в окопы мстить проклятым туземцам и выводить на чистую воду подлецов-соотечественников. И гибнет на этой грязной войне.
    Или не возвращается, и, пристрелив пару-тройку мерзких высокопоставленных шантажистов, трагически испускает дух на руках у шерифа-патриота.
    Но все эти блистательные возможности были упущены. Извращенец-режиссер, непрофессионал-оператор и актеры-неумехи сделали свое черное дело. Фильм был безнадежно испорчен.
     «Маленький солдат» считается теперь классикой андеграунда, культовой игрушкой леворадикальных умников времен парижских баррикад и отрадой сегодняшних эстетствующих киноманов. С последним можно и должно согласиться, но почему Годара считали идеологическим работником левого фронта, до сих пор остается загадкой. Судя по фильмам – все как раз наоборот, более злого и вместе с тем более точного портрета поколения, переживающего взрыв юношеской гиперреволюционности, сложно себе представить. По тому, что дети Мао считали Годара своим, можно судить лишь об их собственной ограниченности.
     Но вернемся к фильму. Снят он специально по-любительски. Черно-белая фактура кадра похожа на случайные съемки туриста в незнакомом городе. Изначально не зная круга заданных персонажей, вы не отличите их от простых прохожих (не массовки, а именно прохожих, массовка не нанималась). Оператор специально не выделяет героев. Вот в качестве уличного зеваки стоит сам Годар с неизменной сигарой в зубах и газетой в руке, вот какая-то парочка, рядом человек средних лет смотрит на оператора, не понимая что происходит, вот и сам герой, секунда, и убежал куда-то, ну и черт с ним,  молодой человек в темном костюме бесцельно подпирает фонарный столб, машина проехала, еще одна, тут оператор закашлялся – картинка задрожала… и т.д.
  Это сложно считать потоком сознания. Это, скорее, поток восприятия. В точно таких же отношениях с окружающим миром состоит и герой картины. Отношения можно назвать объективными от слова «объектив». То, что снял оператор, - «мир глазами никого» или «героя», если хотите.
   Определенные чувства Маленький солдат все же испытывает. Чувства довольно поверхностные, на уровне: нравится - не нравится, хочу – не хочу. Он не дьявол, он совсем незлой парень. В оппозиционера вот стрелять не хотел, не нравилось ему стрелять, а когда девушку убили, и вовсе огорчился, переживал даже. Минут пять или семь. Не хотел, чтобы убивали. Да и вынужденное злодейство совершил как-то неумело, шел и думал: пальнуть – не пальнуть. Потом все же пальнул. А куда деваться?
    Если герои «Последнего дыхания» и «Маленького солдата» - одиночки, то в более поздней картине «В мужском и женском роде» на мраморном столе любознательного патологоанатома оказывается целое поколение. В отличие от абстрактных, непонятно откуда взявшихся, ирреальных человекообразных, препарируемые субъекты из плоти и крови. Это вполне приличные мальчики и девочки, щебечущие о чем-то за столиками летних кафе. В их бесчувственности нет ничего таинственного, у них просто бесконечное черное детство.
    Эмоциональный анабиоз на поверку оказывается инфантильностью. Но инфантильностью болезненной и затянувшейся настолько, что нет уже никакой надежды на выздоровление. Скорее всего, новое поколение всегда выбирает «пепси», и шестидесятые годы в этом смысле исключением не были.

Измученному долгой стоянкой читателю давно уже не терпится отправиться дальше, а мы торчим в богом забытой таверне не в силах отвести взгляд от зашедшей на огонек статуи командора. Таких гостей и в правду еще не было. Идеальный покойник, каменный. Ничего живого.
  Застряли мы в этом захолустье. Заждавшиеся кони бьют копытом, вещи собраны. Оглянемся в последний раз и скорее прочь с французского кладбища.

Tags: атрофия чувств
Subscribe

  • Война будущего (The Tomorrow War), Крис МакКей, 2021, США

    Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день за них идёт на бой Апокалиптическая стрелялка с монстрами и перемещением во времени. Собственно,…

  • стефанович

    Вослед ушедшему Стефановичу. Кажется, лучшее, что он сделал - этот вот клип, когда и клипов-то ещё не было. Сам ли наложил мосты на музыку под…

  • Дочки-матери, Сергей Герасимов, 1974, СССР

    Герасимова не то чтоб не любил, но не любил. За, как теперь говорят, пафосные (прилагательное в последние годы истаскали), искусственные, выломанные,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments