Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Пер Гюнт или Что такое хорошо

Вчера приехавший издалека и ненадолго друг сводил в Ленком. Сам бы никогда не сподобился. Во-первых, дорого, во-вторых, незачем. А тут сходил и еще раз убедился - незачем.
Однако не пожалел. Потому как, во-первых, друга увидел, а, во-вторых, согласитесь, приятно, когда реальность соответствует ожиданиям. Хоть и не был в сём театре четверть века, а, гляди-ка, ничегошеньки не изменилось.

Хорошо, когда режиссер точно знает, зачем именно пьесу ставит. Эту, а не другую. Особенно если пьеса – литературный памятник. Других пруд пруди, а ему эту подавай, потому как эту и искал, потому как другие не подходят. Отвечает пьеса требованиям момента и всё тут. Загорелся ею постановщик, аж искры из-под копыт.
И правда, чего вдруг Ибсен, да еще ранний?

Хорошо, если прочтет режиссер пьесу, да и нарисуется в голове его Замысел. Поначалу общий, сквозной, а уж потом по мелочам: как тот или иной эпизод поставить, куда актрисе ручкой махнуть, где слезу выронить... Хорошо, когда концепция одна, единая на всю пьесу. Потому как иначе – кто в лес, кто по дрова, тут играем, а тут рыбу заворачивали, одним словом, эклектика. Начнешь, бывало, со стилизации под сусальную немецкую гиперскандинавию с накрахмаленными передничками, тирольскими трелями, норвежскими куропатками и сельскими танцами, а потом вдруг пробьет на детский сказочный утренник с плясками и раскрашенными физиономиями а-ля Приключения Маши и Вити и понесет дальше неудержимо сквозь Обыкновенное чудо к старику Брехту.

А еще хорошо, если не откликается режиссер на требования момента, пьеса-то, может, требованиям и отвечает, а режиссер, знай себе, не откликается. Режиссер всё больше языком вечности изъясняется с нею самой, во всяком случае стремится. Пристает к окружающим с дурацким вопросом, какое, мол, тысячелетье на дворе? А политика его и вовсе не интересует. Хорошо, если режиссер малахольный, а не конъюнктурщик, тот, у которого нос по ветру, - не углядишь, возьмет да и выпустит на сцену закутанных в черное шахидок с автоматами Калашникова или скинхедов и запузырит что-нибудь крамольное про марши несогласных – хоть стой, хоть падай, а Ибсен в гробу как пропеллер.

Хорошо, если публика, пусть трепетная, но скептическая. Ежели чего не так, засвистеть может. А еще хорошо, если посещение данного театра не есть признак хорошего тона и благосостояния. Хорошо если люди приходят на спектакль, а не в престижный клуб: - ах, вы еще не были на…? непременно сходите, это шарман! сам N присутствовал! а M напялила на себя нечто невообразимое!

Еще хорошо, если в голове у режиссера,
когда творит, кассовый аппарат не щелкает. До и после – пожалуйста, но не во время. Хорошо, когда ставит он спектакль и более ни о чем кроме спектакля не думает. Не думает ни о том, как смешливых рассмешить, ни о том как свободолюбивую интеллигенцию потешить какой-нибудь смелой антисоветской антипутинской репликой, ни о том, какую часть туловища актрисы эффектнее оголить, ни о списке персон, соизволящих посетить премьеру, ни о высочайшем внимании и восторженном освещении в модных журнальчиках, ни о чем. Только о пьесе.

А еще хорошо, если искра божья есть. Без нее как-то совсем тухло.  
Tags: про театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments