Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Il Deserto dei Tartari

Благодаря заточению прочел, наконец, Татарскую пустыню Дино Буццати, легшую в основу кинокартины (язык не поворачивается назвать ее экранизацией), которую столь давно и высоко ценю. Фильм оказался совершеннее книги. Книга же - достаточно очевидной. Она о жизни, что проходит в ожидании жизни, и, наконец, уходит навсегда. Она о тщете. В центре повествования субъект, трагически распыляющий себя и навсегда завязший в абстрактно аскетических декорациях, из которых нет выхода, которого, впрочем, сам он и не ищет. Книга о поставленной на кон и с треском проигранной жизни. Возможно даже, роман - всего лишь аллегория неумолимо подступающей смерти, символом которой является дорога, десятилетиями прокладываемая к Крепости безжалостным Врагом. В этом случае таинственный северный Враг есть Смерть офицера Джованни Дрого, а Крепость - не что иное, как он сам. Короче говоря, книга о судьбе офицера Джованни Дрого, высосанного, словно вампиром, Крепостью, в которой и которой тот беззаветно служил. Высосанного и извергнутого обратно именно тогда, когда сопротивлявшаяся когда-то поглощению жертва менее всего хотела бы обрести, наконец, свободу.

Фильм, пользуясь терминологией Мертвеца Джармуша, метафизический вестерн, в котором судьба формально главного героя вас не очень-то трогает. Фильм, в отличие от книги, совершенно кафкианский: с той же ирреальной бюрократией, приматом сакрального Устава, призрачностью Врага (в кино это все-таки Татары, а не какие-то там скучные подданные северного королевства). И лошадь белая, явно потусторонняя, и таинственная бацилла в стенах Крепости. Да и сам роман практически полностью уложился во всего лишь эпизод, пусть и сильнейший эпизод картины - самоубийство Ортица. Можно сказать, мисимовское самоубийство. Короче говоря, в книге нет мистики, в кино же мистический привкус несет основную нагрузку. В книге живет и бессмысленно гибнет офицер Дрого, более всего стремившийся к по-самурайски осмысленной кончине, в фильме же главную роль блистательно сыграла Крепость. А Крепость всегда переиграет человека. 
Tags: про кино, про книги
Subscribe

  • зной

    На дворе пекло. Водочная тема неуместна, зато пиво как нельзя кстати. Вольная фантазия на тему советской пивной, в которой, судя по всему, перемешано…

  • Северянин, как типичный представитель

    Саморазоблачение чаще всего бывает непроизвольным. Вернее, только такое саморазоблачение и интересно. Поэтических достоинств либо прорех бронзового…

  • Пальма первенства

    В попытках вычислить самого первого пошляка среди русских литературных героев всплывает лишь образ Грушницкого, а с ним и меткое определение самой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments

  • зной

    На дворе пекло. Водочная тема неуместна, зато пиво как нельзя кстати. Вольная фантазия на тему советской пивной, в которой, судя по всему, перемешано…

  • Северянин, как типичный представитель

    Саморазоблачение чаще всего бывает непроизвольным. Вернее, только такое саморазоблачение и интересно. Поэтических достоинств либо прорех бронзового…

  • Пальма первенства

    В попытках вычислить самого первого пошляка среди русских литературных героев всплывает лишь образ Грушницкого, а с ним и меткое определение самой…