Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

"Библиотекарь" Михаила Елизарова

Навел взахлёб хваливший книгу на посиделках в «Белой студии» (люблю передачу за редкую красоту ведущей) Федя Бондарчук. Его детское воображение поразила сама идея мощного ирреального воздействия совершенно обыденных постылых «совковых» книг «категории В». Захватил его оригинальный с его точки зрения ход. Более, судя по интервью, ничего в сей фантазийной книге для юношества он не увидел. Не дай бог ещё экранизирует.

Взявшись, и я поначалу огорчился, увидев ту самую, вызвавшую федин оргазм, пустую, формально занятную поделку на манер сорокинских опусов, со столь характерным для последнего мерзостным натурализмом по части физиологических отправлений.

Но то оказалась присказка. Миновав её, попал, собственно, в сказку авторства Елизарова, несказанно мне полюбившуюся, разумеется, не без перехлёста по части кровавых ристалищ и прочей требухи. Хотя, кто его знает – междоусобицы с непременной горячей жертвенностью их участников несут там немалую смысловую нагрузку – об этом ниже.

Закончилось же повествование вполне по-пелевински. Кода по сумрачной изобретательности исполнена была именно так.

Язык лёгкий, но не ущербный. Повествование можно назвать авантюрным. Прочитанное показалось родственным пелевинскому «Омону Ра» и сорокинскому рассказу «Заплыв». Прекрасный, кстати, рассказ, что у Сорокина большая редкость.

Теперь по существу, по вычлененным составляющим:

Составляющая первая: Смысл

Жажда высшего Смысла, без которого жизнь оказывается пустой серой безделицей, но потребность в котором можно ощутить лишь вкусив иной осмысленной жизни. Нельзя хотеть мяса, ни разу его не пробовав, можно лишь ощущать неясную ущербность рациона, безотчётное беспокойство и хроническую неудовлетворённость. Мяса можно захотеть, лишь съев хотя бы кусочек.
А потом впадаешь в зависимость, и обратного пути нет. Это я уже не о мясе.

Составляющая вторая: Жертвенность Средневековья

Это когда, не раздумывая проливали кровь и отдавали жизнь за достаточно эфемерные с нашей точки зрения вещи: за веру или, что ближе, за получение разного рода сакральных символов и атрибутов (освобождение гроба, обретение мощей, вещей и прочего), имевших с точки зрения одержимых великую Силу.
Именно к этому типу сознания и отсылает нас автор обилием кровавых схваток, табу на огнестрельное оружие, доспехами, форпостами, частоколами, укреплениями и прочей мальчишеской дребеденью.

Ещё не сталкивался со столь доступной современному обывателю расшифровкой средневекового миропонимания и состояния душ – деятельного религиозного сознания, когда собственная жизнь не имеет ни для самого человека, ни для окружающих высшей ценности – антигуманизма в понимании отрицания антропоцентризма.

Составляющая третья: Советская мифологическая ткань

Из которой и шьётся плотно повествования, вернее, его основа, как основа для затейливой вышивки.
Повествование отталкивается от разрыва, со смертью Империи, этой самой советской мифологической ткани, на которой незаметно держался Смысл. В Империи в лучшие её годы Смысл не надо формулировать, он был растворён в воздухе. Причём не в реальном, а опять же в мифологическом воздухе Империи, где, к примеру, дурацкие соцреалистические штампы были основными его носителями. При том, что конкретный буквальный смысл постылых сообщений, если так можно выразиться, смысла не имел. Смысл же с большой буквы оказывается кабалистически закодированным в бодрой формальной глупости.

Составляющая четвёртая: Носители Смысла, его хранители или добытчики

В этом плане книга показалась мне своеобразным манифестом на манер обожаемой кинокартины «Дикое поле», с одной поправкой - на неистребимое сосущее ощущение стёба, которого вроде бы и нет, однако привкус насмешки не покидает, заставляя быть всё время начеку - кажется, что всё-таки над тобой посмеиваются, а ты, простофиля, принимаешь сказанное за чистую монету.

Составляющая пятая - ностальгическая: Объяснение в любви к безвозвратно утерянному прошлому, пусть идеализируемому и воображаемому, но от того ещё более желанному.

Лейтмотив опуса достаточно прост: разумная жизнь инстинктивно тянется к осмысленности, к системе ценностей, в которой сама жизнь не стояла бы на первом месте. К осмысленному бытию.
А любое осмысленное бытие и уж тем более государственность всегда строится на сакральном. Дефицит коего мы ныне так остро переживаем.


Ну а в довесок нельзя обойти вниманием множество верно схваченных автором деталей, как то, к примеру, описание структуры старушечьей крепости, её идеологической систематики, до боли похожих на административное построение многих теократических структур, и на принципы развития и упорядочения их идеологической начинки

Хорошая книжка. Не пожалел. И концовка не разочаровала, напротив, показалась единственно возможной.
Tags: про книги
Subscribe

  • Закрывая тему выборочных немецких пенсий

    Заяц думал, что танковая атака направлена против него. Илья Ильф О ситуации с выплатами евреям-блокадникам на пальцах, если кому интересно.…

  • (no subject)

    В связи с новым военным блоком англосаксов всё вспоминают про контракт по Мистралям, который под внешним нажимом мягкотелым и трусоватым французам…

  • (no subject)

    Фигура - может быть, но внешность Дарьи Боярской более чем заурядна. Сравнения с Иванкой уж точно не выдерживает от слова "совсем". Чего они всё как…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments