Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Чёртик в омуте 3

Они сидели молча и глядели на бумажный фонарик. За ними украдкой, в пол узкого глаза, наблюдало обиженное лицо китайской национальности. По просьбе почтенной публики пришлось выключить караоке вместе с экраном огромного телевизора.
- Ну, как?
- Спасибо, Дима, не ожидала, что будет так вкусно. А можно я палочки украду?
- Они одноразовые, я тебе завтра долгоиграющие принесу, - вот уже час, как они перешли на «ты».
- Завтра… Я как-то совсем забыла про завтра. Как ты думаешь, этот кошмар когда-нибудь кончится? Я уже начала искать другое место. Не могу больше. Всего несколько дней с этим уродом, а кажется… Ты знаешь, мало того, что он всеми командует, он еще и боится.
- Чего боится?
- Не знаю, ходит и все время оглядывается. В кабинет к себе никого не пускает. Только этого, как его? Ну, нудный такой, с блеклым взглядом…
- Цветков?
- Угу.
- И что часто ходит?
- Да нет. Раза два. Сам. И тихо так там за дверью, будто встретились и молчат. На остальных-то орет, владения обходит. Ну, сам слышал.
- Слышал.

***

Когда они вышли из парка, оказавшись у знакомой уже Петровскому шестиэтажки, стало темно. День выключили как-то сразу, как будто ждали.
- За мной чай, - покраснела Шурочка, - я помню.
- Саша, танцы – дело добровольное.
- Я знаю, - она решительно взяла Диму за руку, - Пойдем.

***

Помятый Петровский в мокрых носках пил кофе, когда в дверь кабинетика постучали.
- Да-да, войдите, - Дима с трудом засунул стираные час назад носки вместе с ногами обратно в туфли.
- Дмитрий, у нас беда, – скорбно прогнусавил застывший на пороге Цветков, - Николай Семенович погиб.
- Как погиб? – с полным ощущением дежа-вю полюбопытствовал Петровский. Ну, вот, как потрахаешься, на следующий день обязательно кто-нибудь дуба даст.
- По-дурацки – в столб врезался. Тормоза отказали или заснул.
- Где ж он так? – вопрос был глупее не придумаешь.
- Не знаю, я в метро ехал, - ответ оказался и вовсе олигофреническим.
Петровский решил прервать затянувшийся гэг.
- Проходи, чего стоишь? Кофе будешь?
- Буду, - к огорчению хозяина ответил гость.

***

- Его мало кто любил, - продолжил менеджер отдела продаж, прихлебывая из грязноватого стакана – второй чашки у Петровского не было, - а после ареста шефа тем более, но, в сущности, Дмитрий, его можно было только жалеть. О теперешней ситуации и не говорю. Все мы…
Дима послушно кивал в такт привычного монолога, ожидая когда же Цветков, предварительно испортив воздух, растворится. Надеждам не суждено было сбыться.
- Дмитрий, я еще и по поручению, - Цветков видимо перешел, наконец, к тому, зачем появился, - коллектив поручил нам организовать похороны.
- Почему именно нам?
- А кому еще? Женщинам не поручишь, а мужиков-то у нас, хе-хе, ты да я, от остальных толку мало.
- А родственники?
- Нет у него никаких родственников. Вообще. Я выяснял. И семьи никогда не было. Нам тут сумму выделили, должно хватить.
Шурочкин стиральный порошок оказался на редкость едким - носки совсем высохли, но на черных туфлях остались белые разводы, как от уличной зимней соли. Дима попытался запихнуть ноги под стул.
- Когда и куда?
- На Бауманской, морг. Завтра поедем.

***

Автоответчик так надрывно пикал, что было слышно на лестничной клетке. Сняв белесые ботинки, Дима нажал на кнопку.
- Дмитрий Константинович, Велиханов. Позвоните мне в любое удобное. Благодарю.
Очень хотелось есть, потому звонок решено было отложить до наступления сытости.
После трапезы Петровский набрал, наконец, номер частного детектива.
- Ужинали? – поинтересовался Велиханов в ответ на приветствие.
Дима почему-то кивнул.
- Как дела на работе? – видимо сыщик был счастливым обладателем видеотелефона.
Петровский в двух словах описал ситуацию.
- Так я и думал, - загадочно пробубнил казах, - чем изволили трапезничать, уважаемый Дмитрий Константинович?
- Когда? А-а… Сосисками с китайской лапшой, а что?
- Вот, что: завтра вас с работы отпустят на целый день, я так понимаю. Дел у вас часа на три, ну на четыре. Дел, конечно, малоприятных… Вечером надо бы встретиться и переговорить. По результатам. Если не возражаете, жду вас у себя, как только освободитесь. Позвоните сразу по
окончании всей этой гадости. И еще, у меня к вам просьба. Попробуйте побывать на квартире у Бегункова, под каким-нибудь благовидным предлогом. Участкового в помощь возьмите, обязательно. А предлог – по обстановке. Хорошо если документов каких-нибудь не окажется, а если нет, то скажите, что фотография бегунковская нужна хорошая, для некролога, памятника или еще чего-нибудь. Ну, в общем, сами придумайте. А если Цветков за вами увяжется, то ничего страшного, это даже хорошо.
- Почему?
- Странный вы человек, Дмитрий Константинович, - именно это вас заинтересовало. А зачем в дом Бегункова надо проникнуть -  не интересно?
- Интересно. И зачем?
- Пока не знаю. И еще одна, последняя, просьба. Постарайтесь завтра днем не есть. Потом поймете зачем.

***

Покосившаяся одноэтажная халупа морга была до боли знакома. Ежедневно в течение шести лет учебы Дима проходил мимо нее, направляясь к институту и обратно. Думалось – снесли давно, ан нет – безобразие живет долго.
На пыльной площадке за зеленым забором, по военному спрятав сигарету в кулак, млел на солнышке бомжеватого вида санитар в грязном халате. Невдалеке, возле помятого ПАЗика, скучали родственники очередного безвременно усопшего. Не люблю я этих зрелищ – подумал Петровский и, подтолкнул Цветкова к курящему Аиду. Цветков, в очередной раз почувствовав себя настоящим мужчиной,  скрылся со служителем в глубине учреждения. Диме велено было ждать снаружи. Подождав немного, он вдруг вспомнил просьбу Велиханова и пошел следом.
- Будем тело восстанавливать? – донесся до Петровского флегматичный голос.
- Не знаю, как ты думаешь, Дмитрий? – Цветков, казалось, был рад его приходу.
- Нет, - твердо произнес Дима, - в закрытом, так в закрытом. Зачем нам эти зрелища?
- А родственники не будут против?
- Нет у него никаких родственников, - хором ответили сослуживцы.
Выйдя на улицу, Петровский спросил:
- Слушай, а фотография Бегункова у нас имеется? Если гроб закрытый, то портрет в рамке должон быть. Да и некролог надо бы вывесить.
- На стенде «Смертара»? Как жертву применения? – съязвил Цветков, чуть не выронив полученную в морге полиэтиленовую сумку, – прости, дурацкая шутка. А вот насчет портрета ты прав. В отделе кадров только три на четыре.
- А домой к нему нельзя проникнуть? Там может есть.
- А как?
- В сумке что? Личные вещи покойника?
- Ну?
- Ключи от квартиры там есть?
- Ну? 
- Бумажка есть, что мы от имени и по поручению? Тебе в конторе ее выдали?
- Ну?
- Адрес знаешь?
- Ну?
- Так поехали в тамошнее отделение, спросим хотя бы что делать. Без свидетелей я бы в квартиру не лез.
Цветков раскрыл было рот за очередным «Ну?», но приступ тупости неожиданно прошел.

***

Моложавый участковый с комсомольским зачесом бдительно сличал физиономии общественников с сопроводительным письмом. Так и не найдя в письме фотографий порученцев, нехотя отдал бумагу обратно.
- Не положено.
- А кому положено?
- Родственникам.
- Нет у него никаких родственников, - как всегда хором произнесли Цветков и Петровский.
- Тогда государству.
- А вы тогда кто?
Лейтенант надолго задумался и зачем-то достал гребешок.
- Понятых, тогда надо, - облизал он пересохшие от непосильной работы мысли губы и спрятал гребешок обратно в карман.
- Да нам портрет только нужен. Ну, фотография для похорон. Сами увидите, - Дима многозначительно посмотрел на мента, - за нами причитается.
- Саш, я тут отойду ненадолго, - крикнул участковый кому-то за стеной и надел фуражку.

***

В квартире было решительно и строго, как в номере Дома Колхозника: стол, шкаф, железная кровать, тумбочка и телевизор «Рубин». Военно-походный стиль являлся, видимо, стилем жизни хозяина – чистота и порядок были абсолютны.
Со стола на непрошенных гостей зло смотрела Миронова. Дима вздрогнул и повернул портрет к окну.
Цветков тем временем открыл платяной шкаф и под бдительным присмотром лейтенанта достал альбомы с цветочками на корешках.
- Дим, гляди, вот, - произнес он, показывая добычу.
На кухне что-то чирикнуло, а за спиной менеджера по продажам – упало и разбилось.
Укоризненно посмотрев на растяпу, Петровский пошел на кухню. С холодильника через железные прутья на него грустно таращилась голодная канарейка. Взяв веник и совок, системный администратор вернулся и стал собирать с пола осколки стеклянного пузырька вместе с высыпавшимся из него порошком.
Цветков вместе с любознательным представителем органов тем временем изучал содержимое фотоальбомов.
Высыпав мусор в ведро под раковиной, Дима бросил божьей твари щепотку зернышек из стоящей рядом кормушки, вымыл руки и вернулся в комнату.
- Ну, как?
Содержимое оказалось сугубо стахановским. Славный трудовой путь Новокраматорского машиностроительного завода. Вручение переходящего вымпела бригаде какого-то Поддубюка. Крайний слева во втором ряду – помолодевший лет на десять Бегунков. Он же у станка с дебильным оскалом и взглядом, сверлящим светлое будущее. Тетки в розах на ситце и дядьки с наглухо застегнутыми воротами рубашек. Вот, наконец, и сам Николай Семенович крупным планом, скорее всего, для доски почета. То, что нужно.
Вытащив фотографию и вручив участковому бутылку коньяка, приобретенную по дороге, озадаченные коллеги собрались восвояси. Заглянув на кухню, чтобы насыпать пернатой узнице сухого пайка на посошок, Петровский остолбенел. В углу клетки лежал маленький трупик
- Птичку жалко, - деревянным голосом поведал Дима подошедшему к холодильнику Цветкову.

***

От участкового остался лишь комсомольский зачес. Лица на нем не было. Жеглов с Шараповым обходили его взглядом как зачумленного. В мусорном ведре с грацией фокусника копался эксперт в резиновых перчатках. Понятые расположились на табуретах, а Цветков, Петровский и мокрый как мышь лейтенант, с видом нашкодивших школьников, рядком сидели на железной кровати.
- Как же вы это так, Дмитрий Константинович, - выбрал, наконец, жертву лысоватый очкарик, - взрослый человек. Я ведь давал свой телефон, могли бы известить. Хотя коллеги наши еще хуже.
Судя по стеклянным глазам участкового, он уже решился на харакири.
- И что теперь? – продолжал товарищ из УгРо, - откуда яд? Бегункова? Или вы, любезный Дмитрий Константинович, либо же сослуживец ваш, подкинули? Везде ваши пальчики. Теперь ответьте мне вот на какой вопрос: Миронову и Бегункова что-то связывало? Что именно? Роман?
- Не знаю, рад бы помочь, но не знаю.
Затрещал черный революционный телефон на стене.
- Да, - отозвался опер, - во как! Точно его прикус? Спасибо.
Повесив трубку, жеглов опять обратился к Петровскому.
- Где был Бегунков в день убийства Мироновой?
- На работе. Во всяком случае, утром. Я с ним ругался. А потом не знаю, за комплектующими уезжал.
- Не было его потом, - подал голос Цветков, - около полудня куда-то исчез. Да вы отдел его опросите, они точно знают.
- Опросим. 

***
           
Только в семь вечера злой как черт Петровский позвонил Велиханову.
- Ну и подставили вы меня, Максат Каримович!
- Поподробнее, пожалуйста, Дмитрий Константинович, - попросил азиат, - а еще лучше, навестите, как договаривались. Вы где сейчас находитесь? Вот и прекрасно – полчаса езды.

***

Хозяин встретил Диму в кухонном переднике в крупных и почему-то фиолетовых розах. Передник держался только на шее, боковые лямки не сходились на огромном туловище. Заканчивался же он, не доходя до ремня, и потому больше напоминал купеческую салфетку, заткнутую за ворот в какой-нибудь ресторации.
- Простите, милейший Дмитрий Константинович, руки не подам, - прогудел частный детектив, растопырив мокрые и жирные пальцы, - можете не переобуваться, а, впрочем, как вам угодно. Вот тапки. Проходите. Займите себя чем-нибудь, я скоро.
И исчез на кухне.
Петровский прошел вовнутрь. Квартира была подстать хозяину – немаленькой. Огромная зала когда-то, видимо, была трешкой. Стены снесли, оставив изолированными лишь кухню и санузел. Из мебели наблюдалась двуспальная кровать, пара кресел, журнальный столик, да книжный стеллаж, полностью закрывающий одну из стен.
- Если скучно, идите ко мне, - донеслось из кухни, - заодно и поможете.
Диме велели стоять у плиты и держать широкую посудину с дымящимися кусками баранины, сдобренными пассированным луком. Из кипящего котла Велиханов выложил на блюдо вареный картофель. Затем стал вылавливать из стоящей на соседней конфорке кастрюли квадратные, похожие на простынки, куски хорошо раскатанного теста и бросать их в котел. Минут через десять тесто было готово. Перемешивая получившийся продуктовый набор двумя деревянными ложками, Максат Карим улы Велихан молвил:
- Не в службу, а в дружбу, Дмитрий Константинович, извлеките из холодильника все его содержимое.
Содержимое состояло из супной пиалы со свежим зеленым салатом, заправленным, как унюхал Петровский, маслом, уксусом, горчицей и сахаром, коробки томатного сока, да графина с национальным русским напитком.
- Прошу к столу, - улыбнулся распорядитель застолья, став от этого еще круглее, - о делах чуть позже. Шурпу будете?
- Что? – не понял Петровский.
- Вот и я не люблю, а положено. Баранина все-таки, - Велиханов поставил перед гостем пиалу с бульоном, - Ну, по первой.
- Это что-то вроде бешбармака? – поинтересовался Дима, закусив извлеченным из тарелки кольцом перченого лука.
- Он самый и есть.
- А я читал про конину, и про картошку ничего не было.
- А вы поменьше читайте нашего главного кулинара. О покойниках, конечно, хорошо или ничего, тем более о трагических покойниках, но лично у меня сложилось ощущение, что сам он не готовил. Даже не пробовал. Записывал только. Эдакий архивариус. Ну, судите сами… ваше здоровье… судите сами, рецепт плова – кило риса на полкило мяса. Что с мясом происходит? Ужаривается. А с рисом? Правильно, разваривается. Что на выходе? Рис, рис и еще раз рис и алчущие едоки в поисках мяса. Судить не берусь, может, мои этнически близкие сородичи так когда-то и готовили, но я бы не стал. Или борщ. Кто ему сказал, что капуста должна вариться вместе с картошкой четверть часа? Капуста, любезный, Дмитрий Константинович, кладется секунд за тридцать до финала. Раз прокипит и выключаем. Кидаем чеснок, закрываем крышкой и оставляем минимум на час. Капуста должна остаться чучь-чуть хрустящей, а не разваренным аморфным месивом. Это вам не щи. Ну, как вкусно?
Гость с набитым ртом энергично закивал.
- Вот и хорошо. Давайте по третьей и поговорим о деле… Ну, рассказывайте.
Дима поведал о своих скорбных приключениях.
- Значит, никаких тебе гербариев. И прикус, говорите? Понятно. Теперь у них два подозреваемых. Завтра, если не сегодня, вахтер сознается, что был незнамо где. Бегункова-то он не видел. Сыскари наши сядут в лужу. Версия, что отравили на пару, отвалится сама собой. Так… Надо предупредить Наталью – будет обыск.
- Почему?
- Как, почему. Яд искать будут с пристрастием.
- Так ведь убийца бы выбросил его давно.
- А следы. На одежде, в квартире. Достаточно крупицы, а она всегда есть, если это одежда или квартира отравителя.
- То есть, Сидоренко выпустят?
- Правильно понимаете, Дмитрий Константинович, - хозяин налил еще по одной.
- Выходит, наша работа закончена?
- Ну, если Саша смирился с потерей денег, то да.
- Не понял?
- Я еще и сам до конца не понял. Чай какой предпочитаете, нормальный или зеленый?

Tags: чёртик в омуте
Subscribe

  • разрыв сердца

  • (no subject)

    ТГ Зрительный нерв о кино и не только от Михаила Дряшина t.me

  • (no subject)

    А ещё, мне просто интересно, нахуя (пардон, но "зачем" в данном случае неуместно) они взяли обыкновение показывать сериалы по одной серии в неделю?…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments