Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Чёртик в омуте 4

II
Что-то не то… Наверное опять евреи..
(14 марта, выходя из ватер-колозета).
Короб пятнадцатый.
Приписывается В. Розанову

Дима происходил из семьи потомственных диссидентов. Отец умер рано по бытовой глупости. Будучи обделенным на руки и несколько пришибленным от природы научным работником, решил однажды разобраться с игриво подмигивающим и вечно искрящим квартирным электричеством. Мама стойко перенесла невосполнимую потерю и со временем стала считать мужа жертвой системы. Она всегда, сколько Дима ее помнил, была приближена к властителям альтернативных дум, впрочем, ровно настолько, насколько позволяли соображения собственной безопасности.
С раннего детства помнились манерные беседы с непременным подтекстом, героическое отстаивание мелких бытовых прав перед туповатым участковым или громогласной и необъятной в своей дури и габаритах уборщицей в ЖЭКе, недоделанного вида знакомцы, которым непременно нужно было помогать, до определенной, конечно, степени. Потом трогательные и неряшливые недотепы куда-то исчезали, и появлялись новые. Вспоминались также измусоленные нездешнего вида книги, непременно обернутые в серую бумагу, катушечный магнитофон «Астра» с бобинами еле слышной потрескивающей крамолы под плохо настроенную шестирублевую гитару.
Потом, в отроческом уже возрасте, мать начала таскать Диму на какие-то литературно-музыкальные вечера в домах культуры работников разнообразной  промышленности, где собиралась такая же, как в то время и он, восторженная, сексуально непривлекательная молодежь ботанического вида.
Советская власть приказала долго жить на последнем курсе института, умерла бабушка, освободилась квартира, и Петровский, наконец, зажил самостоятельно.   
Больше всего на свете он не любил трех занятий: чистить картошку, мыть посуду и убирать квартиру. Утро выдалось удручающим – все три дела из желательных перешли в разряд насущно и немедленно необходимых. Черт дернул его пригласить Шурочку на ужин. Впрочем, рано или поздно пришлось бы проявить гостеприимство - ее домочадцы возвращались из отпуска.
Что готовить? Не селедку же чистить?
Котлеты? Отбивные? Так подо все это беленькую нужно ставить. А тут дама. Еще подумает, что алкаш. Вина, конечно, купить можно. Но какого? На дорогое денег смертельно жалко, а в либеральных марках Дима не разбирался. Да и в дорогих тоже. И вообще вино, надо признаться, он не любил. Алкоголь по убеждению Петровского должен был решать одну из трех задач: согреть, вызвать аппетит и изменить настроение. Вино кое-как подходило для решения лишь третьей задачи, но делало это своеобразно. Настроение менялось, но, почему-то, в худшую сторону.
Ничего кроме водки в голову не приходило.
А что, беленькую так беленькую. А чтобы дама дурного не подумала, надо ее напоить тем же напитком. Пусть тогда решает, кто из нас алкоголик. Для спаивания рецепт есть специальный. Дима его знал от одноклассника, уехавшего когда-то в Израиль. Тот писал сначала и вот в одном из писем таки изложил. Изложенное, если верить бывшему соотечественнику, на святой земле употребляется повсеместно.
Вымыться еще надо не забыть, трусы-носки опять же. Надежды, конечно, мало, скорее всего, испугается. Носик сморщит, да сбежит сразу. Хотя, чем черт не шутит… 

***

Вылизав в первом приближении жилплощадь, запихнув барахло, которое решительно некуда было девать, под кровать и торжественно вывесив в ванной свежие полотенца, Петровский выполз в ближайший универсам.
До явления Шурочки оставалось еще три часа.  
Хлеб, мясо, огурцы с помидорами, и все для джентльменского набора палестинца-алкоголика: бутылка «Столичной» и три баночки XXL.
Иксов не было, и их заменил Redbull. Секрет коктейля был прост как три копейки: треть стакана водки - две трети энергетического дринка. И все. Водка в такой смеси не чувствуется абсолютно. Т.е. вообще не чувствуется. Лимонад. Зато действие, как от трети стакана водки, причем газированной.
Всё коварство напитка Дима однажды ощутил на себе, когда, посасывая газировку у телевизора, почувствовал вдруг позывы к мочеиспусканию. В дверной проём туалета он вписался не с первой попытки.

***

Девушка была точна. Она появилась на пороге с фирменным пакетом универсама, в котором тремя часами ранее отоваривался Петровский.
Дав чмокнуть себя в щечку, Шура выложила на стол какие-то салаты в пластиковых корытцах, хлеб, пакет с соком и вафельный тортик от «Большевика».  
Гостья была явно и приятно удивлена кулинарному шурум-буруму, царившему на кухне.
Гнусная мыслишка о том, что можно было и не суетиться, мол, приучена к холостякам-недотепам, еще не успев окончательно сформироваться, была с позором изгнана столь же приятно удивленным Димой.
- Хорошо, что к чаю взяла, я как-то не подумал. И соку у меня нет. Да и салат всего один, - он явно притормаживал, вперясь в ультракороткое мини. На работе такое непозволительно.
Девушка победоносно поймала его взгляд.

***

Распределив принесенное по плошкам и выложив пересыпанные чесноком отбивные на единственное нашедшееся в берлоге блюдо, хозяин, чувствуя себя последним идиотом, вытащил поллитру из холодильника.
- Я сейчас классный коктейль сделаю, - пригрозил он трепетной девушке.
- А можно ее так, в чистом виде? – спросила юная особа.
Надо жениться, неожиданно созрел Петровский.
- Только, чур, чеснок едим вместе, - поставила условие гостья.
Системный администратор был добит окончательно.

***

- Каким полотенцем можно пользоваться?
Дима хотел, было, показать.
- Лежи, скажи просто…
- Синим.
- Вижу. Спасибо. Слушай, у тебя рубашки какой-нибудь нет?
- Возьми вот эту, она чистая.
Вернувшись, она уселась на краешек кровати. Странно, но после девушка была еще обворожительней, чем до.
- Что, любишь женщин в мужских рубахах? – она прочла его мысли, - Не ты один. Прости. Глупость.
- Нет, все в порядке.
- А коктейль твой долго делать?
- Сейчас.
Он принес два высоких бокала.
- Вкусно. Хорошо, что завтра воскресенье.
- Угу.
- Слушай, ты работу ищешь?
- Угу, - соврал Дима.
- Ищи побыстрее.

***

ПАЗик скрипел на поворотах. Дима придерживал крышку гроба, которая все время норовила съехать. С группой товарищей не повезло – полторы калеки: они с Цветковым, вахтер дядя Слава, да мальчик-курьер, которому посулили отгул и двойные суточные.
Четверо – это минимум, - вяло соображал Петровский, - надо еще водиле на лапу дать, пусть поможет.
Поделившись своими опасениями с общественным казначеем, он взял у Цветкова три сотни и протянул шоферу.
- Поможешь там?
- Само собой, - купюры исчезли в кармане замызганной куртки, - об чем разговор!

***

Выйдя из траурного зала, Дима замедлил шаг. Группа товарищей уже исчезла с поля зрения, кто-то сел обратно в ПАЗик, оказалось по пути, кто-то побежал к стоящему на остановке автобусу, который уже закрывал двери.
Хотелось курить. В голове еще звучала Аве-Мария, исполненная на какой-то фисгармонии.
Он отошел чуть в сторону, к свежеразрытому, еще не до конца заполненному памятниками участку. Достал сигареты.
Домой не тянуло. При этом страшно хотелось спать и одновременно напиться. От нечего делать Петровский стал читать надписи на могильных камнях. Внимание привлекла фотография совсем юного создания.
Прохорова Елена Николаевна. 1987-2003

***

- Сколько вы спите? И это полуобморочное состояние вы считаете нормой? Попробуйте спать больше. Кто раньше встает – это не для вас. Это вообще не для человека, - Максат с явным неудовольствием рассматривал гостя, - ну что у вас? С чем пожаловали? Проходите сначала. Выпить желаете? Вижу.
Он вытащил бутылку коньяка и блюдце с дольками лимона, которые зачем-то присыпал солью.
- Та самая, я уже выяснил, - подтвердил Велиханов Димины опасения, - как только позвонили, навел справки. Передозировка, на прошлой неделе утром в парке обнаружили, рядом шприц валялся. Она и раньше на учете стояла по этому делу.
- А родители кто?
- Как обычно, тоже на учете только по другой зависимости.
- Может, фото Бегункова им показать?
- Нельзя, спугнем.
- Кого?
- Хороший вопрос. Знать бы. Но наблюдение установить надо.
- Вы думаете, ее…
- Несомненно. Слишком уж много трупов для простых совпадений. Перебор.
На столе сами собой появились рокфор и маслины.
- Насчет фотографий мысль хорошая. И, знаете что, не только Бегунковская, а вообще фотографии сотрудников. Попробуйте их достать. Э-э, да вы совсем уже спите, Дмитрий Константинович, отправляйтесь-ка домой. Сами доедете?

***

- Ты живой?
- Отчасти.
- Хочешь, приеду?
- Хочу, но я совершенно не функционален. Полупьяный и абсолютно сонный.
- Будем спать вместе. Просто спать.
- Согласен.

***

Завтрак готовила Шура. От вчерашней разбитости не осталось и следа. Даже аппетит прорезался, несмотря на рабочую рань.
- Доброе утро, Александра Львовна!
- Доброе утро, Дмитрий Константинович!
Оба прыснули. Горячие бутерброды таяли во рту.
- Колбаса, сыр – это понятно, а еще что? – полюбопытствовал Дима с набитым ртом.
- Неужели не чувствуешь? Лук, конечно, и горчица. Не нравится?
- Ничего вкуснее не ел. Слушай, ты к личным делам доступ имеешь?
- Конечно, а что? – девушка явно напряглась.
- Фотографии наших работничков можешь принести, ну отксерить что ли? Лучше, конечно отсканировать.
- Зачем тебе?
- Хочу разобраться в происходящем.
- Не надо.
- Почему?
- Страшно.
- Чего?
- Не могу объяснить. Чувствую. За тебя боюсь.
- Я тебя прошу…
- Личные дела у меня на диске есть, отсканированные. Только, умоляю, будь осторожен. И еще: звони мне хотя бы раз в день, если не видимся, ладно?
- Ладно.
Она убрала со стола.
- Я тебе быстро надоем.
- Это вряд ли.

***

Утренний час-пик, не представ еще во всем своем изматывающем великолепии, успел заметно нагадить. Штурмовав вместе с озверевшим коллективом сограждан вагон метро, для чего пришлось добросовестно поработать локтями, Петровский изо всех сил нежно протолкнул Шурочку в угол между дверью и лавкой, забаррикадировав собственным телом. Народ вел себя относительно смирно, кто-то, зависнув на поручне, даже пытался читать газету.
На следующей станции в вагон была вдавлена не по годам активная дама с кошелками, которая тут же начала целеустремленно продираться сквозь героически спрессованную общность сограждан по направлению к самой дальней двери, выдирая на ходу с мясом пуговицы, хлястики и другие детали нехитрой пассажирской амуниции. Пропустив путешественницу через себя, Дима скорчился от боли в очередной раз раздавленных ногах.
- Саша, - нарочито громко обратился он к Шурочке, проводив путницу тяжелым взглядом, и кивком головы указав на противоположный конец вагона, - Ты думаешь, нам из той двери ближе выходить будет?
- Конечно, - мгновенно сориентировалась девушка, - там автобусы же останавливаются. Остановка-то там будет. И магазин тоже.
- Точно, - Петровский продолжал диалог с трагическими интонациями актера-любовника, - Как думаешь, мы эти пятнадцать метров по станции пройдем, когда выйдем, или сейчас будем продираться?
- Милый, пятнадцать метров на станции – это же почти три секунды ходьбы! – ужаснулась Шурочка с нужной степенью достоверности, - Мы же опоздаем! Давай лучше сейчас.
Часть невольных слушателей криво усмехнулась, другая - начала озабоченно освобождать несуществующее пространство для грядущего марш-броска.
Дима с удовлетворением отметил, что, обернувшись на полдороги, тетка-путешественница злобно сверкнула глазами.
Случись всё двумя неделями раньше, из метро они вышли бы порознь, Шурочка первой, потом, минут через пять – Дима. Экстремальные обстоятельства сделали конспирацию утомительной. Нервотрепки и без того достаточно. В конце концов, могли они встретиться в подземке? Могли. И что с того, что вместе пришли на работу? Ровным счетом ничего.
Однако их совместное появление было замечено всеми. Несмотря на то, что до начала рабочего дня оставалось еще минуты три, все были на месте. Причем на одном. Здоровый коллектив в полном составе оккупировал приемную.
- А вот и Александра с Дмитрием, - констатировал один из менеджеров отдела продаж, - можно начинать.
Любовники озадаченно переглянулись.
- Надо решать, что делать дальше, - озвучил Цветков цель собрания, - мы тут звонили жене Александра Владиленовича, с вопросом кто будет заменять… ну, на время…короче, понятно. Александр Владиленович просил передать, мол, пусть сами выберут… ну, самого достойного… пока…, - Цветков явно волновался.
- Как мы это будем делать? – осведомился Петровский, - Спички тянуть? А кандидаты? Кто, позвольте узнать, баллотируется?
- Не надо иронизировать, вы тоже баллотируетесь, Дмитрий Константинович. Мы тут список уже составили.
- Мы это кто? Все?
- Ну, да, а что тут такого? Вот, ознакомьтесь, - Цветков протянул листок, в присутствии кворума общение на «ты» видимо казалось ему совершенно недопустимым.
- Самоотводы не принимаются, - пресек он возможное поползновение системного администратора.
- Но, если меня, допустим, выберут, - предположил Дима, - я же ни в зуб ногой. Как вы это себе представляете? Да и, в конце концов, у меня же нет права подписи. Она теперь только у главбуха, а ее я в списке не вижу.
- У Марии Аркадьевны итак дел выше крыши, весь этот завал разгребать. А документы внеплановые есть мнение притормозить пока, на недельку хотя бы. А там, глядишь, и шеф выйдет, - почувствовав неловкость, Цветков отвел глаза в сторону, - на работу.
- А зачем тогда вообще кого-то выбирать? Или вот выберите дядю Славу, он выглядит солидно. Пусть себе сидит в кабинете и щеки надувает.
- Ну, знаете, Дима, хватит ёрничать! – неожиданно подала возмущенный голос Мария Аркадьевна, - несете, сами не знаете чего. Где это видано, чтобы фирма без начальника. А за вас я голосовать принципиально не буду! Так и знайте!
- Благодарю. Голосовать, так голосовать. Тайно или открыто?
Решено было нарезать бумажки с фамилиями номинантов и выложить их на начальственный стол. Избиратели по одиночке заходили в кабинет, выбирали нужный билетик и, выходя, на глазах у вех бросали его, свернутым, в джутовый мешок из-под тараканьих ловушек. Методу изобрел опять же Дима, разом набивший и распечатавший необходимое количество разрезанных потом таблиц с именами.
Мешок притащили в переговорную и высыпали содержимое на большой представительский стол. Подсчет голосов был коллективным. 
- Александра Львовна, вы.
- Как я?
- Коллектив проголосовал за вас. А что? Это как раз правильно, вы в курсе дел, всегда были рядом. Документы через вас проходили, клиентов наших знаете. Так что все сложилось как нельзя лучше. Мы вам поможем, вот Мария Аркадьевна опять же. Вызывайте каждого, если вопросы какие. Не бойтесь.

***

Шурочка сидела на своем секретарском месте. Заставить себя занять кабинет было выше ее сил. Димино сердце разрывалось. Глядя на девушку, хотелось поплакать с ней вместе навзрыд. Стараясь не встречаться взглядом с обожаемым начальником, он прошел в кабинет убрать со стола оставшиеся после голосования бюллетени. Что-то его насторожило. Что-то не так. Слишком уж много билетиков с фамилией «Егорова», т.е. с Шурочкиной фамилией.
Сотрудников, участвовавших в волеизъявлении, было тридцать шесть, включая его самого. Кандидатур на царствование десять, опять же включая Диму. Соответственно было нарезано 360 бумажек. За Шуру проголосовали 24 человека. Соответственно Егоровых на поверхности стола должно было остаться 12. На поверку же Александра Львовна была представлена в количестве 33 экземпляров.
Он еще раз все пересчитал и кинулся к мешку. Тут порядок – 24 Шурочки.
Но сам же видел, что билетики бросали все. Или не видел? Точно! Отдав свой голос, он вышел покурить.
Взяв бумажку из мешка, Дима сличил ее с оставшейся на столе. Шрифт фальшивки был явно меньше.
Хорошо, но сама идея! Идея такого голосования тоже принадлежит Петровскому. Чтобы смухлевать, ведь надобно подготовиться. А кто же знал, каким образом будет кинут жребий? Выходит он сам подбросил в мешок двадцать одну бумажку, а потом уговорил такое же количество сослуживцев всовывать в мешок пустую пятерню, а бумажки с полюбившимися им кандидатами, класть себе в карман? И через час благополучно и намертво забыл обо всем этом?
Бред.
Стоп! Мешок кто-то подменил в то время, как печатались и вырезались билетики. Нет, тогда билетиков в мешке оказалось бы существенно больше, к фальшивкам прибавились бы настоящие. Значит, липовый мешок появился уже после, по дороге в гостевую.
А идея?
Н-н-да…
И главное – зачем ему (ей/им) Шурочка в качестве шефини?
Диме стало как-то не по себе.   

***
 
В приемной, слава богу, никого кроме ошарашенной девушки не наблюдалось.
- Хочешь, чайник вскипячу?
Увидев его сострадающую физиономию, она засмеялась.
- Иди, иди. Потом, всё потом.

***

Он ждал измученную Шурочку у метро. Усатый, под Тараса Бульбу, дородный метромент делая вид, что разгоняет частный сектор, вполне по-свойски шушукался с затрапезного вида бабульками и мужичонками, перепродающими за недорого всякую всячину. Когда служивый начал уже косить на Диму недобрым профессиональным глазом, вдали показалась стройная фигурка.
- Я домой поеду, ладно? – известила Шурочка.
- Я провожу?
- Спасибо.
Через сорок минут оба оказались у кирпичной шестиэтажки.
- Чаю не предлагаю, мои приехали.
- Знаешь, я чаю хочу.
Она внимательно посмотрела на Диму.
- Ты уверен?
- Да. Кажется, созрел для чая. Тебя-то это не пугает?
- Как всё сложно! Пошли!
Открыв дверь, она велела ждать в крохотной прихожей. Из-за стены донеслось только «…у нас гости…».
Родители явились вместе и оказались на удивление маленькими. Шура была в полном смысле акселераткой.
- Пап, мам, это Дмитрий.
- Лев Александрович.
- Очень приятно.
- Маргарита Викторовна.
- Здравствуйте.
По московской традиции все пошли на кухню.
- Мать, давай закусь какую-нибудь.
- Да что вы, что вы, я не голоден. Только чая.
- Чаю свое время, - папа с торжественным видом вытащил из дверцы холодильника ноль-семь, - мать, о котлетах не забудь, там в судке.
Первая пошла под черемшу.
- Вы, значит, вместе работаете?

***

Дима жал на кнопку лифта. Кнопка не загоралась.
- Пешком пойду, - сообщил он провожавшей Шуре, - спокккойной ночи…
- Подожди, - она поправила ему сползшую ветровку и открыла дверь лифта, который терпеливо ждал этого момента уже минут пять.
- Спппасибо, до завтра
- Доедешь? Может до метро с тобой?
- Не ввволнуйся, я сам.

***

 Сев в вагон, Петровский немного пришел в себя. Папа, надо отдать ему должное, был крепок, как советская власть. Доброго утра ждать явно не приходилось. Дима разом ополовинил пластиковую емкость с ледяной минералкой, прозорливо приобретенную у метро. Славные у нее всё же родители, мама кормит на убой, ремень что ли расстегнуть. Не ляпнул ли чего? Надо завтра спросить… Завтра… Чего от нее хотят? Главное - кто хочет? А может, главное в другом – кого не хотят? Стоп. А кого? Что ж я, дурак, не сосчитал билетики на столе? Кого по настоящему-то выбрали? Утром рано Валентина кабинет выметет. Времени терять нельзя, маршрут круто меняется.

***

Вахтер дядя Слава спал как суслик. Пусть спит, объяснять замучаешься. Звонить еще куда станет сдуру.
Щелкнув настольной пижонской лампой, Петровский облегченно вздохнул – беспорядок никто не нарушил. Всё как было.
Подсчет занял немного времени, результаты не удивили. Цветков, кто еще? Самый, можно сказать, ответственный товарищ.
Надо сматываться, пока суслик глаза не продрал.
Дима выключил свет и в потемках направился к выходу. В голове зачем-то начали крутиться кадры с классическими блужданиями законопослушных киногероев, проснувшихся безлунной ночью от подозрительного шума на лестнице. Понимая, что в дом забрался преступник, будущая жертва, обмочившись от ужаса, обязательно пойдет его искать в кромешной темноте, так и не щелкнув выключателем. Максимум, что она может себе позволить – задуваемую любым сквознячком свечку в сведенной судорогой руке.
У Петровского не было даже свечки. Взявшись за ручку начальственной двери, он хотел, было, потянуть ее на себя, но не успел. Опередила дверь. Черный силуэт в проеме втолкнул его обратно. Удара он не почувствовал.

***

Он лежал на чем-то жестком. Спина ныла. Было почти темно, только где-то сбоку, на зыбкой границе зрения, то слева, то справа, периодически возникала тоненькая полоска тусклого света. Жесткое и узкое ложе почему-то еще и раскачивалось.
- Шоферу дать надо, - услышал он собственный голос.
- Сколько думаешь? – это был уже Цветков.
- Триста хватит.
Что-то зашуршало и завозилось. Робкий лучик света опять попытался пробиться вовнутрь и сразу же исчез.
- Поможешь там?
- Само собой, об чем разговор! – на этот раз голос был почти незнакомым. 

Tags: чёртик в омуте
Subscribe

  • А ещё мы Качиньского из нагана сбили

    Вот уже 22 года прошло с момента краха Империи, а глядишь ты, мы всё равно во всём виноваты. И будем виновны во веки вечные. И дети будут знать, кто…

  • Анамнез

    Давно уже попкорном запасся. Пивко прихлёбываю, слежу за комедией. В РФ не поняли призывов Польши обсудить крушение самолета Качиньского в рамках…

  • И нет им покоя

    По Культуре в цикле Academia читает лекцию консул по культуре при Польском посольстве Хиероним Грали. Читает по-русски. Тема лекции - "Польский…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments