Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Чёртик в омуте 9

VI
  
- Цель последнего умерщвления?
- Ритуальное очищение.
- Прошение удовлетворено, - сказал клерк. – Выбирайте труп.
Роберт Шекли. Обмен разумов

 
- Потерпите минутку. Еще немного и я вас отпущу. С вашего позволения зачитаю кое-какие бумажки.
Вот первая – показания вахтера Сидоркина Н.С. Новые показания. Буквально вчера всё вспомнил. Память прояснилась. Он вас видел в тот злополучный день, видел, как вы стремглав вбежали в подъезд мироновского дома, даже не удосужившись отметиться в его книжке, видел, как выскочили. Время пребывания – то самое.
- Как это он вспомнил, если его там не было?
- Поздравляю, Сергей Сергеевич! Вы-то откуда знаете, был он или нет? Но, он вас видел, смею уверить. И от показаний не откажется. Я с ним вчера поговорил, память у него сразу и прорезалась. Человек ведь он прямо скажем небогатый. Да и сынок у него, известный в округе оболтус, чужую дорогущую иномарку гвоздиком может невзначай покарябать. А папе это надо? А что надо папе? Дачка в области - давнишняя, можно сказать, мечта. Вот-вот сбудется, между прочим. Чем плохо? Но, товарищ Сидоркин может и опять все забыть – от вашего поведения зависит.
Раздался телефонный звонок, Велиханов взял трубку.
- Спасибо, Стас. Стартую.
Сыщик с явным удовольствием пробежал глазами исторгнутую факсом бумажную ленту.  
- А вот протокол обыска на вашей бывшей съемной квартире, Сергей Сергеевич. Так сказать, с пылу с жару. Как говорится, не имей сто рублей…
- Гниды! Вам бы в трамваях щипать, да арбузные корки подкидывать!
- Интересное предложение, надо с ребятами обсудить. Но, сейчас не об этом. В квартире вашей обнаружены следы той самой отравы, коей была убита Миронова. Что ж это вы Бегункову яда в конуру подсыпали, а за собой убрать так и не удосужились? Там, говорят, на самом видном месте емкость стоит. Как же это так опростоволосились? Но, надеюсь, вы понимаете: был обыск или не было – вопрос сугубо философский. Я бы даже сказал, серьезная философская проблема. Но, легко разрешимая. Это ведь как посмотреть. Что считать обыском? А, может, это и не обыск вовсе, а так, дверь скрипнула…  А я, между прочим, в вас верю, верю, вы осознали, что в рамках уголовного дела г-на Бегункова могут быть произведены повторные, а то и дополнительные следственные действия. А результаты оных непредсказуемы, вернее, предсказуемы. Как-то сумбурно я все это излагаю, путано. Погода что ли? Давление? У вас как, голова не болит? Может, остановимся еще раз на особо интересных моментах?
- Я буду требовать суда присяжных!
- Понятно. Утопающий цепляется за соломинку. Последняя надежда - на людей с улицы без какого-либо юридического образования, которые почему-то имеют право решать, виновны вы или невиновны. Все бы ничего, да страна у нас немножко другая. Тут вряд ли прокатит. Как надо будет, так и решат, будьте спокойны.
- Ладно, что вам от меня надо?
- Мне? Боже упаси, как вы могли такое подумать! Наоборот, может вам чего нужно. Я же со всей душой! Предложить могу, конечно, немногое, но, уверен, вам понравится. Например, билетик в Германию в один конец. Билетик, правда, подорожал, но, что делать, инфляция. Саша даст вам номера банковских счетов, а вы, не в службу, а в дружбу, перечислите туда сущую мелочь - ту сумму, величина которой нам с вами хорошо известна. Не забыли, надеюсь?
- Не забыл.
- Александр Владиленович, со своей стороны, гарантирует вам приобретение авиабилета, а так же заказ такси за счет заведения. Обещаешь, Саш? Ну, так как?
- Сигарету дайте…

***

Глядя на удаляющийся, исчезающий в таможенной дымке силуэт бывшего менеджера отдела продаж, сыщик заметно нервничал.
- Ну, наконец-то! – облегченно прогудел он, увидев приближающуюся к стойке досмотра статную женскую фигуру.
- Прости, что-то я закопалась! В отеле ведь вещи пылились, а я о них совсем забыла, - проворковала Татьяна и, запрыгнув на ухажера, слилась с громадиной в страстном, картинном поцелуе. Петровский деликатно отвернулся.
- Ну, счастливо, - начал неловко прощаться человек-гора, - Спасибо тебе, приезжай. Тебя там встретят?
- Не только меня.
- Это хорошо. Не моя это кухня, но береги себя. Сама не подставься.
- Все будет тип-топ. Я же говорю, они вполне нормальные, и мужу моему должны. А это – возможность рассчитаться.
- Помнишь его.
- Да, ты фотку показывал. Фамилию, имя помню.
- Только не пиши их нигде.
- Ладно.
- Номер места – 34. Может, в полете и познакомишься.
- Вырвет.
- А ты карамельку под язык и проникновенно так: ХЕР Цфеткофф! Шучу, конечно. Не вздумай!
- Пока, милый, иди. Не люблю, когда в спину смотрят. Я позвоню. Или напишу…

***

Выйдя на свежий воздух, они еще раз подивились удивительной, сухой и теплой осени, которая напоследок баловала всех желающих своими красками.
- Сами-то уезжать не планируете? – неожиданно спросил Велиханов.
- Я? Куда?
- Да, куда-нибудь...
- Туда?
- Угу.
- Кто ж меня возьмет?
- Ну, программист все-таки.
- Какой из меня программист! Админ самый обычный, не больше.
- Я в этом не разбираюсь. Для меня раз при компьютерах, значит, программист.
- Так обычно и думают. А вы?
- Что я?
- Вы не думали куда-нибудь махнуть с концами?
- Я-то кому там сдался со своими концами? Что мне там делать? Бывший мент, английский на уровне детского сада. К тому же, вы знаете, я - жертва банальных советских стереотипов – Америку не люблю.
- Почему обязательно в Америку? В Германию ту же. По-моему, удачно же все складывается. Я не прав?
- Когда думаю о Германии, вспоминается старая шутка о том, как тяжело там нашему человеку каждое утро – проснулся, а в городе немцы.
- Ну, не в Германию, а в какую-нибудь маленькую страну. Есть ведь способы. Та же Татьяна, думаю, могла бы устроить.
- Маленькие страны тоже не люблю, - почему-то отрубил сыщик. - Каждый город – городок, с одной стороны море, с другой – деревенька, потом шлагбаум. Все игрушечное, два шажочка и забор. Фанерные домики-времянки, и все какое-то временное, любительское. Будто пародия на настоящее. Картонные декорации. И жизнь тоже какая-то картонная. Даже смерть игрушечная. Но, всё, как у взрослых, политические скандалы - премьер-министр авоську мандаринов из лавки упер, певичка - национальное достояние первого приза на местном конкурсе туземной песни удостоилась, соседка мертвую кошку в саду нашла. Задыхаешься от ощущения полной замкнутости. Клаустрофобия. Причем, все пейзане, как один, горячие патриоты. Остального мира для них и вовсе не существует. Земля, как у Шуры Балаганова, плоская и кончается сразу за Бердичевым. Зато все размерено и тихо. Как в гробу…  Короче говоря, короли и капуста… А потом, что это вы меня выпроваживаете? Мне и тут нравится.
- Вы же сами начали.
- Да это я так…
- Понятно. А я совсем о другом сейчас думаю: как-то там наш рецидивист? Долго ли протянет от трапа до…- размечтался Дима, затем потянулся так, что скрипнули кости и ни с того ни с сего вдруг отрезал. - Похоронят его в кальсонах!
- Трудно загадывать, может и без. А вы, однако, кровожадны.
- Неужели не интересно?
- Я об этом больше не думаю и вам не советую. Дело закрыто. Меньше знаешь – крепче спишь. Мой вам совет: не рассказывайте никому о нашем  авиапассажире, кто он и что он. Ни одной живой душе. Даже Александре Львовне ни-ни. Да и сами забудьте накрепко. Из соображений вашей же безопасности. И не только вашей. А если спросят, то да, знал. Был такой славный парень, работал, как пчелка, потом уволился и в Питер уехал. В родной ему и всеми нами бесконечно любимый город. Живет там теперь, мосты разводит, на поребрике сидит и булку вместо батона трескает. Поняли?
- Как не понять…
- Вот и славно. А знаете что - поехали ко мне, - предложил сыщик, - на рассольник. А то, честное слово, выпить хочется.
- Я…
- Конечно-конечно, - предвосхитил собеседника зазывала, - Александру Львовну по дороге подхватим. Позвоните ей.

***

Хозяин быстро прошествовал на кухню, опередив замешкавшихся в прихожей гостей. Через секунду из кухонных недр раздался громоподобный хохот. Стены покачнулись, Петровский вздрогнул и уронил куртку, которую пытался повесить на крючок, Шурочка ойкнула.
Велиханов сидел на полу, прислонившись могучей спиной к газовой плите, и ржал. По щекам, в которых окончательно утонули глаза, лились слезы.
- Вот, оставила… - только и смог выговорить он, протянув Шурочке фотографию в золоченой рамке.
Татьяна Владимировна, обрамленная золотом, призывно смотрела на зрителя, предполагая, видимо, в каждом потенциального кавалера. Туалет ее был не менее откровенен, нежели взгляд.
- Вы переверните! – выдавил сыщик.
На обратной стороне декоративным почерком с завитками, вензелями и финтифлюшками было выведено «Велик телом, да мал делом!».
- Был такой таджикский поэт, герой соцтруда – Мирзо Турсун-заде, - вымолвил Велиханов, отсмеявшись. - Знаете, как его называли? Маленький турсун, большой заде.
Выдав историческую справку, он опять загоготал.
- А еще в соавторстве иногда писал – с Рахим-заде.
Шурочка укоризненно посмотрела на знатока таджикско-советской литературы и, осторожно переступив через бьющуюся в конвульсиях тушу, направилась к холодильнику.
- В какой кастрюле рассольник? – поинтересовалась она. 
Tags: чёртик в омуте
Subscribe

  • Диалоги, не вошедшие в детектив

    - Чего вы от нее хотите? Родилась она в областном центре. По ее разумению - крупном - тысяч в 150 – 200 населения, да еще и мэстного,…

  • Чёртик в омуте последний

    VII Некоторые из индивидуумов, из которых слагается человеческое тело, жидки, другие мягки, третьи, наконец, тверды. Бенедикт Спиноза. Этика.…

  • Чёртик в омуте 8

    V - Вы подавали прошение о трупе? - Совершенно верно, - подтвердил Марвин. - И вы обязуетесь не использовать упомянутый труп в аморальных целях?…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments