Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Пелевинский каркас

Виктор Пелевин. Смотритель. Том 1. Орден жёлтого флага

В который раз оговорюсь: языка и стиля у сочинителя нет. Есть сюжетные хитросплетения, игра в дзен и в постмодернизм, наблюдения, размышления, юмор, всё что угодно, только не слог. Во всяком случае, последние лет двадцать.
К изящной словесности пелевинская проза не имеет решительно никакого отношения, она всегда «про что», но никогда «как».
Однако и сюжетная её составляющая хромает всё ту же пару десятилетий, повторяясь не только деталями, но и столбовой коллизией.

Помимо ряда блистательных ранних вещей и появившихся не так давно хоть и ходульных, но по сути очень верных гротесковых памфлетов, решённых в жанре злой карикатурной антиутопии, Пелевин за редкими исключениями продолжает писать один и тот же роман, содержание которого легко пересказать.

Итак. У реальности всегда есть начинка, недоступная непосвящённым. Она имеет одновременно солипсическую природу, погружение в которую всякий раз приводит к тому, что никакой реальности не существует, и природу конспирологическую, имеющую, хоть и не всегда, в основе своей злонамеренность – условный масонский заговор и козни столь же условного мирового правительства.
Звериный оскал диковатого капитализма, нарочитая абсурдность последнего объясняется тем, что управляют миром вовсе не люди или не совсем люди, среда обитания которых лежит в прямом или переносном смысле над нашей, а сами они вполне могут быть не только хозяевами, но и творцами обитаемой нами ойкумены, так как их сознание первично по отношению к нашему бытию.

Ложа иных управляет нами по остаточному принципу (и без нас дел по горло), если вообще управляет. Их помыслы на нас не зациклены, а промыслы и вовсе неведомы.

Собственно, внешнее управление миром – и вправду единственное, к чему можно прийти в поисках конечного смысла загадочного и остервенелого бабловорота. Но это я так, к слову.

Само это во всех смыслах высшее, чаще, инфернальное сообщество носителей тайного вавилонского знания и сатанинского могущества управляется келейно и жёстко авторитарно. Во главе стоит некий избранный из нашего с вами мира, коего придирчиво отбирает из общей массы и сажает на трон особая теневая каста, а затем так же легко и тихо свергает, по новой выдёргивая из моря житейского новенького или новенькую.

Этот новенький обычно и есть герой повествования. По получении необходимой суммы знаний, которую доносят до героя, а вместе с ним и до читателя, специально приставленные для того наставники, и последующего дежурного «цареубийства», герой либо сам садится на трон, становясь высшей сущностью, и, прекрасно понимая, что ненадолго, с покорностью фаталиста ждёт неминуемой насильственной кончины. Либо же принимает первейшее участие в дворцовом перевороте, жертвуя на царствие кого-нибудь из своих близких.

Базовый сюжетный каркас автор всякий раз наряжает по-разному, натягивая на проволочные рёбра злободневные наблюдения, едкие шуточки-прибауточки, постмодернистские аллюзии, смешливые отсылки к себе раннему, умозаключалки и размышлякры, набивая утробу чучела свежеиспечённой лексической требухой и разрешениями логических противоречий предыдущих опусов.
Так, к примеру, в нынешней книжке всплыл, наконец, коллективный солипсизм, без которого концы с концами давно уже не сходились. И философическая публика смогла-таки облегчённо выдохнуть.

Однако наряды, в которые одевают пелевинский каркас, по большей части и сами являются шаблоном, только поменьше. Назойливым аксессуаром второго уровня стала в последнее время тема антропоморфной куклы для плотских утех, которую приобретает и в которую, в конце концов, по уши влюбляется главный герой. Тема развивается с упоением, жарким проговариванием нюансов, включая непременное и столь вожделенное бесплодие человекоподобной нимфетки, удесятеряющее вселенский восторг соития. Похоже, резиновые женщины не на шутку будоражат сказителя.

В первом томе нынешнего сочинения, которое коммерчески хваткий беллетрист решил выдавать порционно, прощупывается всё тот же сюжетный каркас. Относительность реальности, занудный мир иных, наследование высшего династического титула от убиенного полубога, рождение нового божества из ничем не примечательного субъекта, короче говоря, кастанеда головного мозга, пупорастия и прочая, хорошо знакомая нам, пелевиноголикам, дребедень.

Потребление пелевинских опусов сродни курению. Взрослым удовольствия никакого – надо бросать, а воли нет.
Жадно затягиваются лишь воспитанные англо-саксонскими комиксами пубертатные, не догадывающиеся даже, что одного сюжета мало. Что должен быть ещё и слог. А его, увы, давно уже нет. Последние лет двадцать – точно.
Tags: про книги
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments