Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Живи, высочайшей милостью / Срочная доставка / Особый вердикт. Клиффорд Саймак

Фантастику любил трепетно, с неё, собственно, и повёл счёт чтения. Читать научился поздно, уже в школе, как то в общем-то и предполагалось советской школьной программой.
Застойная школа не требовала усвоения грамоты до поступления, резонно полагая, что на то она и школа.

Родители по безалаберности и не напрягались. Терпеливы были, но не настойчивы. Я б на их месте чего-нибудь меня обязательно заставил петь, играть, рисовать, благо бесплатных секций и студий имелось с избытком. Но победить бледную немочь никто и не стремился. Никаких тебе обливаний, пробежек, нот или мольбертов. Даже читать и то не сподвигли.

Первые книжки прочёл я лет в десять, и были то не сказки или костюмированные приключения, а научная фантастика, которую правильнее всё же именовать science fiction – как ни крути, лучшие образцы англоязычные, сам термин сложился там, да и научная она относительно, всё больше science.

Первым был Бредбери. «Марсианские хроники» оглушили десятилетнего лежебоку, определив последующие лет семь, за которые, невзирая на культивируемый властями книжный дефицит, ни на секунду не выпускал заморских фантастов из потных ладошек, с видимой неохотой перемежая их редкими вкраплениями других авторов и жанров.

Тогда же, классе то ли в девятом, то ли уже в выпускном на руках оказалась непривычно тонкая для культовой серии «Библиотека современной фантастики» розоватая книжка с «Городом», одним из ранних, 1952 года, и, прямо скажем, единственным великим романом Клиффорда Саймака.

Написал он потом много, на всю долгую жизнь, но так и не вышел за пределы мягкой обложки, особо к тому не стремясь. Но «Город» - статья особая. Флуктуация.

Сотканный на манер «Марсианских хроник» из отдельных новелл, выстроенных хронологически и объединённых общим персонажем, роботом Дженкинсом (Саймак вообще любил очеловечивать роботов, но об этом позже), и сквозной линией постепенного, но необратимого упадка человечества, совращённого лёгким физиологическим счастьем и разменявшего на него своё высокое предназначение, роман имеет вкус саги и разбивает сердце прямо-таки вселенской безысходностью.

А ещё – это совсем-совсем литература, атмосферная, в твёрдой-претвёрдой обложке.
Похоже, автор и сам это прекрасно понимал, то и дело, черпая из романа идеи для своих последующих на порядок менее глубоких сочинений. Иногда получалось очень даже славно, как, скажем, в культовом рассказе «Необъятный двор», куда из «Города» перекочевала стержневая идея, будучи в первоисточнике лишь эпизодической.

Собственно, Саймака с натяжкой можно назвать большим выдумщиком, его и занимали-то по большому счёту всего четыре момента, в той или иной форме перекочёвывавшие из романа в роман, из рассказа в рассказ.

Перемещение по нашей Вселенной и альтернативным мирам без помощи космических кораблей, а запросто, посредством дверей. Пересёк дверной проём, и ты уже на другом конце галактики. «Корпорацию монстров» помните?

Мученическое тягучее путешествие с умерщвлением плоти, просветлением и переходом на иной уровень бытия. Ранний загробный рассказ «Мираж» (Seven Came Back) прекрасная тому иллюстрация.

Робот – друг человека, его ангел-хранитель, зачастую лучше и глубже этого самого человека. Тут забавно следующее: вспоминается определенный тип мироощущения, характерный для наших помещиков посткрепостных времен и белых американцев южного происхождения. Фолкнер – яркий представитель. Бульварный вариант – Маргарет Митчел. Идиллическое, патриархальное восприятие рабства. Мужик при барине – барин при мужике. Что не рабство это вовсе, а правильное устройство. Все крепостные негры как один любят своих хозяев, а хозяева заботятся о них. Черная Арина Родионовна нянчит маленького плантатора, поет ему песни. Маленький плантатор, знай себе, дышит природой и обучает грамоте отсталого, но доброго крепостного мальчугана. Все живут в родовом гнезде, где полная гармония.
При этом ни о каком кровосмешении и речи быть не может. А рабы сами ни за что не хотят бросать своих хозяев.
Так вот, у Саймака то же самое. Только слово «негр» заменено на «робот». При том даже, что сам Саймак со Среднего Запада, не с Юга.

И, наконец, четвёртая составляющая, явственно представленная рассказом «Дом» (New Folk’s Home) и путешествующая потом из сочинения в сочинение.
Наш скромный выдумщик всю жизнь мечтал забиться в тёплый уголок, уютный дедов кров посреди густого леса или ржаного поля. Чтобы камин с потрескивающими полешками, книжные стеллажи во всю стену, кресло-качалка, початая бутыль деревенского самогона.
А то и целый университетский городок в глухой чаще где-нибудь в Вермонте, и рыбная речка рядом.
Он ведь всю жизнь пел хуторской и лесничий рай с соломенной шляпой, разбитыми коленками и кофе в солдатском котелке. А рай этот острее чувствуется на контрасте с бездушными железяками, бороздящими просторы Вселенной. Как там у Тарковского?

«...мы вовсе не хотим завоевывать никакой Космос. Мы хотим расширить Землю до его границ. Мы не знаем, что делать с иными мирами. Нам не нужно других миров…»

И вправду, какие, к чёрту, альдебараны? Вкусная заповедная зрелость, не знающая временных границ физически крепкая старость в надёжном каменном доме, обшитом изнутри деревом, со скрипучей лестницей на второй этаж, чердаком и подвалом. В глубине векового леса с потаённой тропинкой.

Ах, да, ведь ещё и роман. В нём, позднем и потому посредственном, чем-то скелетно похожем на «Мудреца из страны Оз», если воспринимать его как роуд-муви, представлены и дверь в иные миры, и мучительные скитания, и добрый робот – железный дровосек, а в финале – уютный дом посреди леса в качестве самого последнего приюта.

Хочется верить, что в таком вот доме навсегда поселился и сам Саймак. Впрочем, иначе не может и быть.
Tags: про книги
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments