Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Мы наш загробный мир построим

Без концепции посмертного бытия как стимула и острастки не обходилась ещё ни одна религия, включая, и это самое любопытное, разного рода атеистические.
Ранние евреи, правда, пробовали. Небеса у них хоть и существовали, но не для рядовых покойников. Обычному иудею, будь тот хоть трижды праведен, светили, максимум, 120 лет да многочисленное здоровое потомство. Однако такого рода конструкция очень скоро была признана бесперспективной.

Разнообразие загробных миров содержит великое множество вариаций, включая и посюсторонние. К примеру, индуистская реинкарнация есть не что иное, как перенесение посмертной фазы в земную реальность (правда, с полной утратой собственного сознательного «я», что на взгляд европейца равносильно смерти, но это уже детали).

Самое интересное – существование мира теней в культуре декларативно атеистической, насущная в нём потребность у новой общественной формации и, как следствие, его воссоздание в затейливых формах, не противоречащих официальному отрицанию аидова царства.

Отправной точкой можно считать дешёвую опереточную патетику революционно-террористических движений. Хоры на похоронах бомбистов с завываниями, что жертвы, дескать, не напрасны, и пожеланиями дорогим товарищам спать спокойно – ничто иное, как закладные камни садика на том берегу.

Разумеется, это не более чем фигуры речи, но из таких фигур и складывается то, что принято называть идейностью. А с идейностью наперевес легко переворачиваются целые планеты.

Меж тем, похороны героев играются всё пышнее, перед покойниками начинают истово клясться живые – в верности заветам и продолжении дел. Их уверяют во всём, в чём только можно уверить, словно бы зная, что рано или поздно усопшие спросят, и мало никому не покажется.

Смерть вождя мирового пролетариата стала, быть может, самым откровенным признанием в исповедовании республикой Советов культа мёртвых, пристальном внимании к его ритуальной части и активном поиске особых форм новой погребальной обрядности.

Ходят слухи, что известный кровопускатель Богданов наведывался в Горки и нашёптывал уходящему Ильичу о необходимости сохранить его тело для последующего воскрешения технически более развитыми потомками. Ленин идеей вроде бы загорелся – такая форма загробной жизни не противоречила его догматическому миропониманию, а жить за чертой ой как хотелось. Как бы там ни было, появление помпезного зиккурата с нетленными мощами, усыпальницы с, обратите внимание, вечно живым вождём в, прошу заметить, атеистическом государстве – говорит о многом.

Для обозначения и описания советской страны Амелета отбирались слова и создавались особые словесным конструкциям. Не менее строгим был и процесс выбраковки, к примеру, начисто ликвидированы все мертвецы и табуировано прилагательное «мёртвый». Кстати, ещё и поэтому трилогия Симонова казалась современникам такой смелой.

Царство мёртвых превратилось в царство вечно живых вне зависимости от конкретного периода советской империи. Тихоновского «Кирова с нами» всегда дополняли розовские «Вечно живые».

Империя исходила цветистой погребальной риторикой, никак прожжённым материалистам не свойственной. Только представьте себе, к примеру, Базарова, разглагольствующего, что будет жить даже не в сердцах потомков, но в делах своих.

Чуть ли не последним из честных атеистов с робким замечанием, что, дескать, жизнь даётся человеку один раз, ушёл в небытие Николай Островский, и сразу же был увековечен. Советская власть даровала слепому подвижнику вечную жизнь. Другие атеистические адепты о небытии уже не заикались. Аркадий Гайдар даже сочинил, своего рода детский загробный канон – «Сказку про военную тайну, Мальчиша-Кибальчиша и его твердое слово».

«А Мальчиша-Кибальчиша схоронили на зеленом бугре у Синей Реки. И поставили над могилой большой красный флаг.
Плывут пароходы — привет Мальчишу!
Пролетают летчики — привет Мальчишу!
Пробегут паровозы — привет Мальчишу!
А пройдут пионеры — салют Мальчишу!»


И не сомневается октябрёнок, которому сказку читали, что лежит Мальчиш на зеленом бугре у Синей Реки и всё слышит. Иначе зачем стараются моряки, лётчики, машинисты и пионеры?

Характерным стало присвоение имён субъектов, достойных вечной жизни, могучим артефактам эпохи, вроде топонимов, кораблей, самолётов, гигантских строений или организаций. Разумеется, такой порядок универсален, но в нашем случае объекты чуть ли не в буквальном смысле одушевлялись, достаточно вспомнить хотя бы хрестоматийное «Товарищу Нетте, пароходу и человеку».
Кроме того, бытовало и явно позаимствованное у магометан поверье, что усопший живёт пока не стёрся в пыль могильный памятник. Посему разного рода именным монументам старались по возможности придавать мегалитические габариты и долговечность в расчёте на вечную жизнь увековеченных. В памяти народной.
А слова, высеченные на гранитных обелисках, были ничем иным, как обещанием вечной жизни будущим героям на примере в неё уже ушедших и комфортно в ней существующих. Обещание вечной жизни пламенным атеистам. Согласитесь, занятно.

Навсегда останется в делах и сердцах, живёт в свершениях… и т.п.

Без посмертного бытия не обошлась ещё ни одна религия. Коммунистическая не стала исключением.
Ранние евреи, правда, пробовали, но даже у них ничего не вышло.
Tags: размышлизм
Subscribe

  • Будете смеяться, но выборы и вправду будут честными

    Я уже как-то давно высказал предположение, пока все оправдывается. А.Кудрин: Реформы в РФ возможны только при честных выборах…

  • Битва железных канцлеров

    Судя по всему, начинается стрельба бумажными пульками и рисование на спине слова "козел". Владимир Путин: теракт в Домодедове раскрыт…

  • В рамках версии

    В.Путин советует А.Фурсенко не спешить с реформой образования Премьер-министр РФ Владимир Путин рекомендует Минобрнауки не торопиться с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments