Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Объятья Змея (El abrazo de la serpiente), Сиро Гера, 2015, Колумбия, Венесуэла, Аргентина

Визуально и музыкально выше всяких похвал. «Мертвец», только лучше. Монохромное, безупречно выписанное великолепие. Любой кадр в рамку и на вернисаж.

С начинкой сложнее. Понятно, что рядом с любым мертвецом сидит какая-нибудь кастанеда. Главное – насколько она мертвецом управляет. Кастанеда бывает просто попутчицей. Случайной или не очень, но попутчицей, которую с успехом можно заменить на некастанеду, а то и вовсе выкинуть с пироги.
У Джармуша его Харон – своенравный жирдяй, провожающий героя в царство мёртвых и по долгу службы несущий эзотерическую дребедень – в представленной форме совершенно необязателен. Он мог бы быть, скажем, нежной девушкой Олесей или умудрённым опытом ковбоем, и мало бы что изменилось.
Тут же голый индеец не только обязателен, но на беду зрителя декларативен, имеет ярко выраженную национально-освободительную направленность, чем откровенно утомляет. Обличительные речи прерываются только лишь астральной абракадаброй, поэтому с нетерпением ждёшь, когда же его, наконец, съест странствующий ягуар или проплывающий мимо крокодил.

Субъективно-идеалистической «мудрости» туземцев в опусе явный перебор, но именно на неё делается ставка, что при множестве неоспоримых достоинств относит картину к категории продукции для прыщавых неформалов с фенечками, дудочками и томиком Блаватской за ухом.

А жаль, начиналось-то всё более чем достойно, да и вообще сделано умело, на совесть, с глубоким пониманием объекта приложения своих усилий и неисчерпаемости альтернативного кинопространства.

Начиналось и вправду бесподобно. С погребальной или почти погребальной пироги, что по тягучей воде то ли Амазонки, то ли Укаяли, но точно Леты несёт белого несмышлёныша в страну теней. С разного рода философскими обобщениями и духовными трансформациями по пути следования. Короче говоря, всё тот же «Мертвец» только в профиль и визуально совершеннее.

Потом, казалось, проступило иное, ещё более вожделенное: иллюстрация общеупотребительного высказывания Ницше «если долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть на тебя». В нашем случае лучшая из бездн – сельва, и от того у с детства сельвой накрученного – гусиные мурашки. Кстати, шум сельвы, о котором столько читал, идёт фоном на протяжении всей картины, мешая разбирать речь героев.

В памяти сразу же вереница образов, от «Анаконды» Кироги, «Следов невиданных зверей» Акимушкина, книжки Фидлера до непосредственно относящихся к теме метафизически пропавших в чаще героев «В сельве нет звёзд» Годоя и самого, быть может, дивного, наркотического – «Последнего путешествия полковника Фоссета» Емцева и Парнова.
Живы ли ссылки – не проверял. С юности не перечитывал ни Годоя, ни Емцева с Парновым. Годоя же ещё и не пересматривал, благо рассказик свой он экранизировал, и экранизация эта если не шла в советском прокате, то точно была обласкана на МКФ застойных лет в качестве прогрессивной. Боюсь. Себя боюсь. Непонятно какого, тогдашнего или теперешнего. Боюсь не разочароваться даже, а потерять сладкое воспоминание о радостном трепете. Это как выяснить на старости лет, что ночь, случайно проведённая с первой школьной красавицей, была всего лишь похмельным видением.

Как бы то ни было, вторым в последовательной череде ассоциаций, связанных с лентой, всплывает копполовский «Апокалипсис нау». Там тоже роуд-муви по тропической реке со зловещими духовными перерождениями, но ощутимо проще и без погребальных колокольчиков.

Однако и это счастье оказалось недолгим. Фонтан пламенной ненависти к белому человеку, прикончив Уильяма Блейка и капитана Бенджамина Л. Уилларда, заставил разглядеть в опусе совсем уж святую простоту – «Аватар» Джеймса Кемерона с мудрыми аборигенами, деревом-матерью и общей экологической озабоченностью.
А эзотерический понос привёл зрителя всё к тому же учению дона Хуана, от которого, казалось, он так удачно увернулся ещё в самом начале.
Но, как уже отмечал, визуально и композиционно лента выше всяких похвал. Любой кадр хоть сейчас в рамку и на вернисаж.
Tags: про кино
Subscribe

  • (no subject)

    Странно, что никто ещё не написал пьесу, где уставшая от нищеты, наркотиков и измен трубадура, безвозвратно потерявшая товарный вид зарёванная…

  • (no subject)

    Что ни говорите, а есть в словосочетании "Эрик Пырьев" какая-то натяжка. Всё равно что "Вильям Козлов" или "Эдгард Запашный". Выдаёт родителей с…

  • Про усы

    Усы в пору моего студенчества, в середине 80-х, считались моветоном, неотъемлемым атрибутом колхозно-армейской мужественности и ставили бесповоротный…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments