Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Психопатология навсегда сгинувшей жизни

Выпускные институтские годы пришлись у меня на перестройку. Первым и, так вышло, последним трудовым по специальности стал перегодок 1990-1991.

Ящик, в котором предстояло потом работать, мы начали осваивать года за два до выпуска. Познавательные экскурсии, обычная и преддипломная практики, непосредственно диплом – всё это года чуть ли не с 1988-го.
Кстати, воспоминания о самой первой практике поразительным образом совпали с пелевинским «Принцем Госплана», который давно уже видится наиболее точным отражением годичной примерно тишины, предварявшей общий армагеддон.

Ящик отстраивал тогда себе на подконтрольной территории новый просторный корпус, который почему-то оживал постепенно, частями, будучи ещё по сути недостроенным. В одном из таких функционирующих среди стройплощадки закоулков мы и бездельничали.

Необходимо отметить что коллектив оборонного института, вместо того, чтобы работать, пламенел идеями и, затаив дыхание, внимал радиоприёмникам, транслировавшим многочасовые филиппики первого съезда народных депутатов.

Интересно, что в пламенном неприятии преступного режима ИТР сливались с работягами опытного производства в совершеннейшем гармоническом единстве. Помнится, в первый раз явившись в цех для прохождения производственной практики, мы застали мастера Уголькова то ли за написанием транспарантов, то ли за распределением ролей на очередном митинге, куда он планировал идти всем цеховым коллективом. Было явно не до работы, и не до нас. Осознав это, мы начали исчезать, а то и вовсе не являться, что оставалось на режимном предприятии без каких бы то ни было последствий. Излишне говорить, что через цеховые матюгальники, фоном, без перерыва громыхал всё тот же съезд народных депутатов.

Затем, на второй части преддиплома, оказавшись уже среди конторских, мы слушали всё тот же съезд теперь уже под восторженные ахи и злобное шипение у кульманов. Злоба выливалась на партократов и прочих перестройкиных врагов, а также на миловидную, тихую и приветливую тетёньку Надю, единственную в комнате партийную, да ещё и парторга.

Всем им, за исключением чудовищно страшной и ещё более глупой девицы, которую сердобольный парторг искренне жалела, и сравнительно молодого ещё хлыща, было от сорока с лишним до полтинника с копейками. И все, кроме затравленной партийной, горели. Особенно усердствовал краснолицый громкий мужчина по фамилии Полюта, признававшийся в любви к Травкину, коего сравнивал с Василием Тёркиным, и бросавший молнии в адрес кровавых партократов, особенно в директора ящика, к котором получал нищенскую, как ему тогда казалось, зарплату.

В июне 1990-го мы защитили дипломы. Мой фиктивный (в пояснительную записку для толщины вложил немало листов с ничего не значащими каракулями, справедливо полагая, что читать всё равно никто не будет) был взят начальником отдела в качестве основы для будущей сверхсекретной отдельской разработки.

Потом было ещё почти полгода работы из обязательных трёх по распределению. Всё начало сыпаться ещё в самом начале 1991-го, и под первую волну сокращений мы с охотой, а в глазах коллектива самоотверженно, подставили себя сами. Увольнения нам как-то, обойдя все нормы, подписали, а потом с благодарной слезой жали руки.

Собственно, какой из меня к чёрту инженер? До сих пор рад, что никому так и не предоставил возможности себя раскусить, а потом вывалять в дёгте и перьях.
Советское высшее образование и вправду было хорошим, но лишь для тех, кто хотел, любил и умел учиться. Оно предоставляло возможность природным инженерам. Но я был, увы, не из таких. Мне просто не хотелось в армию.

Но это так, к слову, и рассказ мой совсем не о том. А о сорока-пятидесятилетней технической интеллигенции начала 90-х, уверенной в собственной ценности для нового режима, всеми фибрами готовой уже зажить новой жизнью, восторженно ждущей признания и зарплат как на Западе.
Первые робкие «подвижки» по части оборонки случились лет через пятнадцать после приснопамятного съезда народных депутатов, когда воодушевлённым работникам кульмана и логарифмической линейки давно перевалило за пенсию. Впрочем, вымерли они раньше, много раньше.

Tags: дряшин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments