Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Category:

МОЛОДИЛЬНЫЕ ЯБЛОКИ (окончательный вариант). Часть 1.

Лирическое отступление о СМИ

Грамотные пропагандисты знают, что секрет выдачи черного за белое и наведения тени на плетень отнюдь не в усердной маскировке и наложении грима правдоподобия на заведомо провальную натуру. Пристрастная публика всё равно раскопает истину и узрит все торчащие уши. И станет как всегда неловко.

Ушлые лжецы владеют настоящим секретом успеха. Дело тут не в маскировке конкретной лжи, её сокрытие – прибежище беспомощности. Если вы заняты им, значит, вы проиграли. Раньше надо было думать.

Грамотные вруны озабочены не правдоподобием конкретной кривды, а рефлекторным аксиоматическим доверием аудитории к её источнику, и не к конкретному сиюминутному, а ко всей заданной категории источников.

Такое доверие впитывается с молоком матери. Потом, в школе, если первоначально «промытый» терзается ещё смутными фантомными сомнениями, ему предлагается следующая система аргументации:

1. Мы живём в самой лучшей и самой свободной стране с самыми независимыми СМИ.
2. Раз СМИ независимы и их много, значит, представлены практически все возможные точки зрения.
3. По причине исходной порядочности, СМИ доносят исключительно достоверную информацию.
4. Но если вдруг кто-то решит соврать, его разоблачат конкуренты, причём не по доброте душевной, но только лишь повинуясь невидимой руке рынка. Ничего личного, только бизнес: ущучить конкурента по информационному полю попросту выгодно, такое разоблачение подстегнёт собственные продажи и утопит соперника.
5. Так, сынок, и работает великий механизм свободного общества и неограниченной состязательности.


Получив в по сути бессознательном возрасте вышеприведённую аргументационную прививку, будущий читатель газет и поглотитель телевидения не нуждается более ни в каком ретушировании контента. Разве что в самых одиозных случаях.

Он верит априори, верит не информации, а источнику. А ещё – верит одной информации, совпадающей с его внутренним шаблоном, и совершенно не верит другой, не нуждаясь при этом ни в какой дополнительной аргументации. У журналистов и редакторов это называется самоцензурой, они просто не донесут богопротивную мерзость до печатного станка. И сделают это совершенно бескорыстно. Главное – взлелеять веру сызмальства.

Внешняя же цензура – признак беспомощности. Судорожное засовывание торчащих ушей под шапку. Если вы озабочены цензурой – вы проиграли. В по-настоящему несвободном обществе никакой внешней цензуры быть не может.

Как может реагировать такая система без внешней цензуры на неожиданный сбой самоцензуры в какой-нибудь конкретной редакции или телестудии? Очень просто. Появляется, к примеру, в том или ином издании некий нежелательный материал, утечка. В относительно свободном обществе высокопоставленный дурак запретит, изымет тираж, закатает в асфальт редактора и особо ретивых подписчиков. Так и происходит на стороне Зла.

Воины Света поступят иначе. Положим, в информационной бомбе на первой полосе злополучной газеты говорится о сокрытии Пентагоном летающей тарелки.
Вместо того чтобы стирать в лагерную пыль разоблачителей светлолицый рейнджер опубликует ещё пару сотен сообщений на ту же тему в подконтрольных изданиях. В одном разместит свидетельство очевидцев о том, что пилоты тарелки это анальные насильники с Альдебарана, страсть как охочие до земных блондинок и блондинов, в другом – что пилоты членистоногие ярко оранжевого цвета, в третьем, что тарелка на самом деле не тарелка, а миска, выпускаемая секретным русским заводом имени Уго Чавеса и т.д.

В результате заполнения информационного пространства чудовищным количеством правды, полуправды, четвертьправды, острожной и наглой лжи, а также сенильного бреда, обыватель навсегда потеряет нить и не поверит уже ничему. И никакая Колыма не нужна – главреда тихо уволят по сокращению штатов и больше никуда, кроме кустарных листков, где как раз и пишут о нашествии с Альдебарана, не возьмут.

Но это всё детали. Повторюсь: в условиях пересыщенного рынка успех любого умного торгового предложения, будь то пирожки, бюстгальтеры или информация, исключительно в сызмальства правильном воспитании потребителя. Упустил младенца – считай, банкрот.


Лирическое отступление о глобализации

Глобализация это не только открытие границ, введение единых денежных, коммуникационных, законодательных и любых других систем, не только свободное перемещение людей, грузов, капиталов, услуг и информации. Будь только это, не возникало бы такого яростного и на первый взгляд иррационального сопротивления.

Глобализация это в первую и в главную очередь – унификация потребителя со стиранием его идентичности. Всё остальное – сопутствующие мелочи.

При работе сразу в нескольких странах, ещё лучше – во всех уголках планеты, теоретически возможны лишь две экспансионистских стратегии.

1. Приспосабливаться к потребительским пристрастиям, пусть даже специфическим, каждой из стран присутствия, стараться угодить аборигенам, стать лучше любого регионального предложения. Что, очевидно, невозможно в принципе. Вернее, возможно, но далеко не все на это способны. Без сверхспособностей (с точки зрения европейца) тут не обойтись. Так работают, к примеру, китайцы или вьетнамцы. Особые люди с особым менталитетом. Однако сами они всё равно стараются не растворяться в этнически чуждой среде, живут обособленными общинами.

2. Унифицировать туземцев, привив им вкусы метрополии. Перенастроить, заставив отказаться от исконных пристрастий в пользу завезённых заморскими коробейниками.


Разумеется, транснациональные корпорации выбирают второй путь как радикально менее накладный, а, по сути, единственно для них возможный, активируя многоканальную машину обработки сознания местных жителей. И, боже упаси, не желая им при этом ничего дурного, только лишь самим заработать, причём не по-жульнически хапнуть и убежать, потом хоть трава не расти, а осесть всерьёз и надолго.

Понятно, что унификация сознания без радикального его упрощения трудноосуществима. На каждый раздражитель должно быть не более одного заданного отклика подопытного. Собака Павлова в помощь. У детей это получается лучше, никаких тебе сомнений, рефлексий, избыточных знаний, альтернативных взглядов на вещи.

Бывает, попадаются неразумные и, не понимая свалившегося на них счастья, пробуют протестовать. Главное тут, и это знает любой дошлый транснационал, не вступать в полемику, напротив – решительно со всем соглашаться и возглавить.

Предположим, вы задались целью всемирно популяризировать идею сэндвича. Так чтобы до отдаленных островов докатилось. И главное – до каждого туземца.

Делаете так: запузыриваете сеть условного Макдоналдса по всему миру. Часть туземцев «подсаживается». Другая часть деятельно, идейно и практически, негодует – принципиально не ходит в условный Макдоналдс. Активно протестует и в противовес изобретает свою национальную бутербродную. Где сэндвичи не американские, а отечественные, патриотические, националистические или, допустим, антиглобалистские.

Быть может даже, свободолюбивая сеть альтернативных сэндвич-заведений, противостоящая американской экспансии, кладет условный Макдоналдс на лопатки. Прогрессивная общественность торжествует.

Вы задавались целью популяризировать идею сэндвича, правильно помню? Вы ее достигли. До отдаленных островов докатилось. И главное – до каждого туземца. Теперь все жрут сэндвичи, простите мне мой французский. Причем, некоторые жрут из чувства протеста. Вам назло.

И вообще нелюбовь к вам – не что иное как форма вашей популярности. Чем больше вас не любят, тем более вы популярны.

Однако мы отвлеклись. Повторимся: секрет успешного захвата рынков транснациональными производителями продукции и услуг категории «для всех – для каждого» – в унификации и упрощении этого каждого, в привитии ему потребности именно в данных конкретных продукции и услугах. То есть в формировании требуемых производителю, общих для всех: привычек, пристрастий, вкусов, эталонов, стереотипов, эстетических и нравственных норм, образа жизни и т.п. – короче говоря, единых для всех рефлексов на выходе.
Чтобы производитель мог выпускать один и тот же бургер или, не знаю, фасон брюк для всех без исключения покупателей всех без исключения национальностей от Аляски до Патагонии.

И, разумеется, чем проще сформированная таким образом модель сознания, тем меньше потом возни. Во всех смыслах. Желательно сбросить настройки туземца до заводских. С детьми проще всего. Они нетребовательны и доверчивы. Никакого скепсиса.


Сказка о потерянном времени

Сетования на повальное слабоумие не рядовых даже обывателей, а ответственных, убелённых сединами работников всех уровней управления, в первую очередь, государственной власти, давно уже стали общим местом.

Что ж говорить о простой публике-дуре, когда какой-нибудь очередной условный лорд-хранитель печати, тронутый первой сединой выпускник элитного университета, примерный семьянин, начинает вдруг прыгать на одной ножке, заламывать коленца, пускать пузыри и нести форменную чушь? И ему убеждённо вторят такие же как и он сам властители стран и дум, общественные деятели, народные избранники, функционеры и активисты, бизнесмены и деятели культуры. И, само собой, широкие массы общественности. Как правило, прогрессивной.

Одной из бесчисленного множества иллюстраций свалившегося на мир несчастья может служить сплочённая обструкция президента Трампа, как бы к нему ни относиться. Отметим повально гуманитарный характер неприятия американского избранника. И вообще массовое смещение приоритетов в сторону гуманитарной общечеловеческой дребедени.

Все претензии, которые удавалось услышать, сводились к дурному запаху изо рта, незнанию культурного обхождения, мужланству, сексизму, косому взгляду на педерастов, мусульман, цветных иждивенцев и преступников.
Но ни слова о внешней и внутренней политике, экономике, реиндустриализации, социалке, налогах и т.п. Ни слова о том, что персонаж намерен был реально делать, ведь по сравнению с радужными флажками это такие ничтожные мелочи. Смертный грех – сексизм и отсутствие белозубой улыбки при виде гомосексуалистов и мусульман с мексиканцами.
Остальное же – скука книжная, в которой не разобраться. Она для занудных взрослых.

Что ж говорить о простой публике-дуре, когда высокий суд ни с того ни с сего в качестве аргументов начинает принимать эмоции, доверие или недоверие к ответчику обретает ранг доказательства, а «верю» / «не верю» становятся юридическими понятиями.

Когда разбираться в юридической обоснованности того или иного предмета рассмотрения нет ни нужды, ни желания, ни, похоже, умения – профессионального навыка, который загадочным образом испарился.

Когда попытка втолковать что-то сложнее таблицы умножения напоминает известный диспут марк-твеновского янки с кузнецом Даули, который вместе с селянами никак не мог уразуметь, как это с меньшим числом монет можно быть богаче того, у кого монет, пусть и называющихся по-другому, больше. Понятие покупательной способности было им явно не по зубам.

Когда в представлении взрослых, пожилых уже людей, от которых напрямую зависят судьбы миллионов, если не миллиардов, мир поделен на тёмную и светлую стороны, на тёмной стороне живут отъявленные мерзавцы, заблудшие овцы и бесправные жертвы, на светлой же – ангелоподобные джедаи. И никаких оттенков серого, никаких полутонов. Всё как у Лукаса.

Когда повальное слабоумие начинает овладевать уже и инженерно-техническим персоналом. Никто больше не способен продумать ситуацию до конца, даже самую простенькую, логистика становится дисциплиной академической, непосильной простому смертному инженеру.

Личный бытовой пример, коим несть числа. Несколько лет назад приобрели холодильник Самсунг. Старый отечественный Стинол тихо скончался ночью.

Выбирая, ориентировались на цвет, цену и габариты. И дело даже не в инструкции, в которой написано, что «дети и престарелые могут пользоваться холодильником только в присутствии взрослых», и что «если продукты начинают покрываться инеем, значит, температура в холодильной камере понизилась». Как мы уже поняли, слабоумные пишут инструкции для слабоумных.

Там есть поддон такой для слива талой воды. В случае размораживания. Так вот в Стиноле дырка для слива была под лицевой дверцей. А в Самсунге под задней стенкой холодильника.
Т.е. хочешь разморозить – снимай с холодильника телевизор, выдвигай на середину кухни и разворачивай. Мало того, поддон этот просто так оттуда достанешь – надо винт вывинчивать и с силой его вынимать.

Интересно, как протекал мыслительный процесс у конструктов? Похоже, никак.
Вспоминается Сказка Евгения Шварца о потерянном времени с бойкими хулиганистыми старушками и старичками, которым по умственному развитию не более десяти лет.

Шутки шутками, но если серьёзно, что вообще начало происходить в окружающем пространстве? Не на рептилоидов же деменцию списывать, не на спецслужбы, не на ГМО, вызывающие ментальную недостаточность, не на масонский заговор. Конспирология, кстати, первый признак слабоумия.


Маленькая собачка до старости щенок…

Да и большая тоже. Кидалт – взрослый ребёнок (сокращение от англ. kid — ребёнок и англ. adult — взрослый) — взрослый человек, сохраняющий свои детские и юношеские увлечения, ментальный склад. Явление известное давно, но до недавнего времени исключительно психиатрам. Однако последнюю пару десятилетий чадообразные взрослые стали предметом широкого обсуждения ибо число их увеличилось лавинообразно и продолжает расти. Дети попросту перестали взрослеть.

Неуютно и зябко было подростку в суровую советскую пору. Социалистические отроки остро переживали собственную ущербность, недоделанность, неполноценность. Полулюдям отчаянно хотелось взрослеть.
В кино показывали взрослых. Взрослыми были герои, выпускавшиеся как для патетико-поэтического, так и для приземленно-бытового подражания. А если и снимали кино о подростках, то только о том, как юноши и девушки успешно превращаются во взрослых или же о трудностях на пути полового созревания. То есть, не о самодостаточности героев, а только лишь об извилистой дороге к полноценности. Своего рода – Взрослые, взгляд из прошлого.
И товары тогда выпускались либо для детей, либо для взрослых. Как военная форма – либо летняя, либо зимняя. А весну с осенью – быстрее пережить.
Потому юная поросль остервенело тянулась в недалекое персональное будущее, с жадностью осваивая взрослые знания и навыки, от умных книжек до открывания бутылок одним левым.

С переменой формации местные предприимчивые осознали (импортные знали всегда), что от 12 до 17 – не диагноз, а всего лишь неохваченная категория потребителей. Не более, но и не менее. Пусть в карманах и нет почти ничего, но нет и высоких требований, бестолковая мелочь довольствуется малым. Главное – ярким. К качеству и наполнению претензий не будет, да и на рекламе можно сэкономить. Надо лишь сыграть на самолюбии. Теза, внедряемая в девственно чистые мозги – взрослеть не стОит.
А думать такому потребителю решительно нечем, к анализу пока не способен, в первую очередь, по причине нулевого кругозора и скудных познаний. Самостоятельность еще не выработана, всё заимствуется.

И потекли родительские медяки производителям молодежных комедий, коктейлей, чипсов, жвачки, попсы, дурацких фасонов и бредовой макулатуры.
А главное – юноши и девушки избавились, наконец, от мучительного комплекса неполноценности. Чего еще желать супер-пупер плейбоям и секси-гёрл? Зачем взрослеть? От добра добра не ищут.

А ещё так и не повзрослевшие взрослые совершенно по-детски боятся прямого общения. Помните, как нелегко было в детстве обратиться к продавщице в булочной или вступить в диалог с телефонной трубкой? Ноги от страха подкашивались.

Вот и они судорожно переписываются там, где раньше просто набирали номер и говорили. Оторваться решительно не в состоянии. Прямого общения боятся как огня. Писать для кидалта легче. Детский аутизм.

Из недавних прогрессивных инициатив: отодвинуть официальное совершеннолетие до 24-х лет. Они там всерьёз думают, что в 24 года что-то такое в голове должно щёлкнуть. Как дети, ей богу.
Tags: дряшин, инфантилия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment