Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Алексей Сахаров

Смотрю его фильмографию. Занятный какой дядечка оказался. Начал в 1955-м с совместной режиссуры телеспектакля «На бойком месте», где, судя по молодости, был пятым подбегающим.

Затем понесло его в Киргизию, где в соавторстве со своим сокурсником, впоследствии орденоносцем, советским функционером, борцом с советской оккупацией, трибуном, режиссёром и педагогом, Эльдаром Шенгелая снял считающуюся ныне чуть ли не авангардной национальную как бы сказку «Легенда о ледяном сердце», чем-то перекликающуюся, на мой взгляд, со столь же цветастой лентой Калика «Человек идёт за солнцем».

Потом вновь условная «Снежная сказка» с тем же Шенгелая, которую чуть ли не на полку положили, усмотрев в Евгении Леонове, изображавшем Старый Год, вставляющий палки в колёса Году Новому, Никиту Сергеича Хрущёва.
После снова Киргизфильм с единоличной, без Шенгелая, экранизацией «Тополька моего в красной косынке» Айтматова.

Через год уже Москва и оттепельные столичные щёголи-борзописцы. В 1962-м «Коллеги» по Аксёнову, в 1965-м «Чистые пруды» по Нагибину. Любопытно, что сказочник Сахаров никуда не делся, и ирреальное пробило таки залежи реалистических копролитов в обеих лентах.

Демоническим вышел в «Коллегах» «старик» Дампфер в исполнении Ростислава Плятта, и разговор этот экзистенциальный на жутковатом ночном пирсе. Экзистенциальный в самом первобытном, классическом своём понимании. О красоте исполнения вышнего долга перед неминуемой пустотой, чёрным небытиём.

И кажется, Дампфер – с той стороны. Оттуда уполномоченный. Бородка клинышком, взгляд умный и беспощадный, фуражка командорская остро ненашенская, чёрный плащ-нуар, зловеще-героическое небо в сполохах, сумрачное картинное байроновское одиночество.
На ирреальной сцене этой, сцене беседы с существом высшего порядка, своего рода отцом Гамлета, посреди глуповато-радужного, безоблачно-телячьего в общем-то фильма как-то непроизвольно вздрагиваешь.

Антипод Дампфера – «амбарный вредитель» – ласковый, обволакивающий, лукавый кладовщик Ярчук. Тоже в полумраке, но замкнутом, практически погребе, подземелье. Лукавый пытается соблазнить героя. Но лукавство мелкого беса разбивается о выстроенную Дампфером крепостную стену полуночной проповеди, гасящую любые разрушительные колебания (Dämpfer же), коей непоколебимый уже в результате высших стараний герой Ланового оказывается защищён, предупреждён и вооружён. Глаза его теперь раскрыты. Но никто не отнимает у него свободы воли. Решает он сам.

При том Дампфер декларативный атеист. Как бы…

В результате оказывается, концептуально лента решена так, что формально центральная история таёжного обустройства выпускника столичного медвуза кажется проницательному зрителю наивной пионерской белибердой, ибо главное испытание выпало совсем не на долю незадачливого доктора Саши Зеленина (Ливанова), но карантинного инспектора Алёши Максимова (Ланового).

«Чистые пруды» вышли и вовсе поэтическими, ахмадулинскими, оттого и рыхлыми, трудноупотребимыми. Реальности в них мало, одно лишь манерное висельничество с неотвратимой погибелью всего и вся.

На реалистическую дорожку Сахаров вырулил к 1970 году с весьма достойной работой «Случай с Полыниным». Ну, так там и сценаристом был, на секундочку, Константин Симонов.

После этого постановщика ещё больше развернуло в сторону уже кондового, стоеросового такого соцреализма. На исходе четвёртого десятка, похоже, настала пора что-то решать.
Результатами усилий по бытовому обустройству туловища стали: два фильма о бескомпромисных передовиках трудовых вахт, эпопея «Вкус хлеба» в четырёх частях, выпущенная, как сейчас сказали бы, в рамках кампании по продвижению брежневской «Целины», Госпремия за оную эпопею, пост художественного руководителя второго творческого объединения Мосфильма и семилетнее молчание.

В 1987-м, только дунули звонкие перестройкины ветра, продрал зенки и Сахаров-сказочник, вылез из берлоги, захотел реабилитироваться за годы служения антинародному режиму, сошёлся с полуформальным сценаристом Житинским и представил публике картину «Время летать». Дескать, вот оно, время это. Наступило, наконец, долгожданное.

Огромный аэропорт. Старого директора сместили, нового ещё не назначили. Пассажиры разных национальностей стремятся разлететься по своим национальным окраинам. Однако что-то сломалось, и самолёты перестали взлетать. Возмущённый народ ждёт метеоусловий в зале ожидания, вздыхает о железном порядке, что был во время оно при некоем Силине, и гадает, кого ж назначат новым директором, слухи ходят разные, из-под ковра меж тем доносится яростное шуршание. А тут ещё спиртное запретили, так что в ресторане приходится приносить своё и разливать под столом.

Дальше я смотреть, понятно, не стал. При том, что актёров первой величины подогнали целый выводок. И музыка тухмановская. И на рязановский «Гараж» похоже. И даже условность специально прописана – начинается всё с того, что в кинопавильоне собираются фанерные декорации внутреннего убранства аэропорта. Притча, – смекнул догадливый зритель.

Через пару лет, в 1989-м, Алексей Сахаров взял, наконец, себя в руки, нюхнул нашатырю и, пусть и с тем же Житинским, но выпустил не то, что выдающуюся, но нестыдную и достаточно занятную «Лестницу» с Меньшиковым в главной роли.
Сюрреалистическая по завязке лента хоть периодически и пукает антирежимными обобщениями и толстыми метафорами, но в меру. Её бы переснять сейчас умелому человеку – конфетка бы получилась.

Следующим этапом вновь стал шестилетний период молчания, после чего, в постсоветскую уже эпоху, мэтр переключился на безопасную лёгкую классику, поставив сначала «Барышню-крестьянку», а затем, в 1998 году, и вовсе закольцевал самоё себя экранизацией «На бойком месте» всё того же Островского, но уже в виде коммерческой жеребятины с песнями и плясками.

А на следующий год творец преставился, и было ему всего 64.
Tags: про кино
Subscribe

  • Разбирая завалы

    Две акварели отца. Вторая - кабульская из этой вот истории: https://dryashin.livejournal.com/767998.html

  • они здесь власть

    Как же я хипстеров не люблю. Всей кожей. Чувствуете этот маасковский апломб? Мааргинальность им не по нутру. Дискурс не тот. А ведь они-то рюмочные в…

  • (no subject)

    А в рюмочной на площади Ленина у Финляндского вокзала бутерброды с килькой ждут меня. Но, увы, не дождутся. Осознание этого ранит сердце моё глубокой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments