Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Серебряный голубь старика Ромуальдыча

Ребёнка обязали читать "Серебряного голубя" Андрея Белого. Ребёнок плюётся. Грешным делом думал, по недоумию, ибо специально справился, что сочинение "один из ярчайших образцов прозы русского символизма".
Тогда ребёнок ткнул меня носом непосредственно в текст, будто писанный крестьянский писателем-середнячком из группы "Стальное вымя", который не удержался - вышел из машины, сел в траву и тут же на месте начал писать на листах походного блокнота новую повесть, начинающуюся словами: "Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился".

Чесслово, не знаю даже, чего бы предъявить, глаза разбегаются, ну вот хотя бы:
"Еще, и еще в синюю бездну дня, полную жарких, жестоких блесков, кинула зычные блики целебеевская колокольня. Туда и сюда заерзали в воздухе над нею стрижи. А душный от благовонья Троицын день обсыпал кусты легкими, розовыми шиповниками. И жар душил грудь; в жаре стекленели стрекозиные крылья над прудом, взлетали в жар в синюю бездну дня, - туда, в голубой покой пустынь. Потным рукавом усердно размазывал на лице пыль распаренный сельчанин, тащась на колокольню раскачать медный язык колокола, пропотеть и поусердствовать во славу Божью. И еще, и еще клинькала в синюю бездну дня целебеевская колокольня; и юлили над ней, и писали, повизгивая, восьмерки стрижи".
Вот, оказывается, над кем издевались Ильф с Петровым. Спасибо ребёнку за культпросвет.

Знакомец marss2 заметил, что не исключено, Ильф и Петров пародировали модный в своё время Пимена Карпова "Пламень" (1913), приводя в пример разные отрывки:
"В Духову пятницу было так: навстречу злыдоте, из-за ширмы вышла Неонила – вся в черном. Под покрывалом ночи все замерло. Но Неонила зажгла огни. И затрепетал, засокотал дух…

В дом вваливались кузнецы-молотобойцы, бобыли, грабари, дровосеки, каменотесы, побирайлы, что день-деньской по деревням и лесам шатались, работали, жгли, мучили, а все, чтоб муки от духа принять. Мужики язвили их – отреченным светом, лютыми своими любжами – пытками, не радостью.

А за престолом в нуде и страхоте бились духини со спутанными мокрыми волосами и мутными глазами, круша бородачей-мужиков.

И мужики емко подхватывали их, изомлевших на перегиб. Несли к тяжелому дубовому кресту. Распинали каждую на кресте, прикручивая распростертые руки и ноги едкой мокрой веревкой. Целовали, мучили пропятую в кровь. Носились вкруг креста, гудя и свистя.

И в сердцах пробуждались змеи ночи. Сосали сердца… Ярил дух… В духе ж, яром и диком, мужики отыскивали Неонилу, духиню Феофана, сладкую и крепкую, как яд. Прикрутив, полосовали ее прутьями"
и прочее. Действительно, очень похоже.

Замечание marss2 заставило обратиться к жизнеописанию Пимена Карпова, из которого извлёк, что "Пламень" писан был  им под глубоким впечатлением от «Серебряного голубя» Андрея Белого. Т.е. круг всё равно замкнулся на Белом.

И последнее. В авторитетном Спутнике читателя по романам Ильфа и Петрова Ю.К.Щеглова, в разделе о старике Ромуальдыче и ко ни о каком Карпове-Белом нет ни слова, хотя казалось бы...
Tags: литературная классика, про книги
Subscribe

  • (no subject)

    Странно, что никто ещё не написал пьесу, где уставшая от нищеты, наркотиков и измен трубадура, безвозвратно потерявшая товарный вид зарёванная…

  • (no subject)

    Что ни говорите, а есть в словосочетании "Эрик Пырьев" какая-то натяжка. Всё равно что "Вильям Козлов" или "Эдгард Запашный". Выдаёт родителей с…

  • Про усы

    Усы в пору моего студенчества, в середине 80-х, считались моветоном, неотъемлемым атрибутом колхозно-армейской мужественности и ставили бесповоротный…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments