Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Баллада Бастера Скраггса (The Ballad of Buster Scruggs), Коэны, 2018, США

В шутках, не доступных непосвящённому, есть известная снобистская прелесть. Всегда приятно понимать то, что не понимают другие.
Непосвящённому, напротив, обидно. Тому, конечно, кто чувствует, что чего-то не «догоняет».

Стебливый постмодерн – целый пласт остроумия для избранных. Не обязательно, кстати, высоколобых. Просто, тех, кто по географическому, национальному или профессиональному свойству, а то и совершенно случайным образом, знает оригиналы представленных ему перепевок. И совпадает с сочинителем в понимании смешного.

Творение братьев Коэнов ко всему прочему ещё и тест распознавания «свой-чужой», причём по восходящей, от простого к сложному.

Первая новелла альманаха, заявленного как игра в вестерн, в наиболее расхожие, набившие оскомину его сюжеты, оказалась едким зубоскальством совсем не над вестерном, а над образным миром кантри-поэзии и кантри-музыки. Вроде бы близко, но всё равно не вестерн.

И то, что весь альманах назван по первой истории, неслучайно. Зрителю предлагают и дальше относиться ко всему представленному в высшей степени несерьёзно. Чему способствует нарочито уютная домашняя заставка-перебивка с по-детски перелистываемой книгой с картинками, рассказы из которой разыгрывают перед публикой штатные лицедеи. Предлагается принять всю «Балладу Бастера Скраггса» как «Басню Парсона Вимса» Гранта Вуда – уморительной ироничной виньеткой.

Новелла вторая – уже пародия на собственно вестерн, но не американский, а спагетти. С практически прямым цитированием шедевра Серджо Леоне «Хороший, плохой, злой». В ХПЗ герой Иствуда не с первого раза перебивает пулей верёвку компаньона-висельника, в нашем случае даже не со второго. Эта короткая история вообще лучше всего описывается выражением «юмор висельника». В буквальном и переносном. С такой же, как и всё маленькое повествование, стильной концовкой, от которой Хэмингуэй сладко поёжился бы в гробу.

Альманах вообще визуально и стилистически безупречен, создатели тонко чувствуют натуру, умело пользуются палитрой с кистями. Представленное зрелище – пиршество для любого изнеженного эстета, будь он хоть трижды перекормлен деликатесами.

Новелла третья, кстати, самая живописная. Глаз не отвести. Она же и самая сильная, и самая жуткая. На мой русский взгляд.

С неё, собственно, и начинается область моих предположений с выбраковкой «свой-чужой», ибо её, судя по всему, нужно воспринимать легче. Аборигены, похоже, именно так короткометражку и принимают. У меня, однако, не получилось: вышла непереносимо-щемящая драма, после которой хоть самому с моста в ледяную пучину.

Подозреваю, однако, по недомыслию. Ибо не исключено, что калека-обрубок выглядит уморительно и, изъясняясь исключительно трескучими амфибрахиями, достал-таки своего компаньона. Кстати, уж не Вуйчич ли это со своими духоподъёмными выступлениями?
А компаньон не более чем уничижительная ирония над расхожим образом всепонимающего, бесконечно мудрого возрастного дядьки-отшельника, практически святого, молчуна, готового в нужную минуту сделать всё правильно, и вообще.
Только у меня, дурака, от такого чёрного юмора слёзы наворачиваются.

Дальше всё ещё кудрявее. Четвертая и пятая истории чужаку поначалу и вовсе кажутся сотворёнными на полном серьёзе. Как всегда в таких случаях помогает пересказ своими словами. Получаются анекдоты.

В одном среди живописных лугов и долин дефилирует в принципе не убиваемый, дед-старатель, олицетворяющий, надо думать, неукротимый дух гордых и трудолюбивых пионеров-первопроходцев.

В другом – свободные первопоселенцы, ищущие счастья в неведомой глуши, на волах в легендарных кибитках. Архиположительный смелый, похожий на Иисуса жених-поводырь, почему-то не принявший участия в схватке, в ходе которой застрелилась со страху его суженая, хотя выстрелы и слышны были отовсюду; сама суженая, нервическая, набожная будто пыльным мешком пришибленная, её дефективный братец-коммерсант, злобный тупой слуга, ещё один идиот в самом начале повествования, решённом в экспрессионизме а-ля Тим Бёртон, индейцы-полудурки, могильщики, не удосужившиеся даже проверить карманы отдавшего концы братца, прежде чем того хоронить, и т.п.

Одна лишь загвоздка – мыльному русскому глазу гротеском всё это не кажется. Хотя умом и понимаешь, что перед тобой пародия на голливудскую клюкву 50-60-х годов.

Последней шестой новеллой опус наконец вырулил на универсальную понятийную дорожку. Кода с названием «Карета» напомнила погребальный сон из «Скромного обаяния буржуазии» в немалой степени из-за своей формальной незаконченности и, разумеется, загробной ирреальности. «Карета» вообще по всем признакам сон.

И ещё из области плутаний и предположений. Быть может, киноальманах и не альманах вовсе, а песенник. Недаром же в нём все без устали поют. Не исключено, скелет у конструкции как раз песенный, нам неведомый, но очевидный для местного жителя, даже, если он и не способен его сформулировать, ощущаемый им рефлекторно.

Это нам гадать на кофейной гуще.
Tags: про кино
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • В этот день 3 года назад

    Этот пост был опубликован 3 года назад!

  • В этот день 11 лет назад

    Этот пост был опубликован 11 лет назад!

  • (no subject)

    Дочь, дефилирующая в данный момент по Нижнему Новгороду, известила о распродаже совсем не лютого по цене винила, типа, переиздания всего и вся.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments