Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Несколько слов от замерзшего автора

Не опасается смелый гигант ничего. Что ему трусоватые евреи сделают? Еще и поклонники обнаружатся – защитники свободы слова.

Из читательских откликов

...И в самом деле, что за странная затея. Точно какой-нибудь иностранный путешественник, проехавший по сибирской магистрали из конца в конец огромной страны, с остановками в городах покрупнее не дольше, чем двадцать минут, - ну, что он может увидеть из окна вагона? То-то возмутятся потом местные жители, читая его рассуждения.

Владимир Буковский
Письма русского путешественника

Среди своих — ругаешь ругательски все, на что глаз посмотрит. Среди чужих — зорко следишь и ревниво отцеживаешь тончайшие интонации в беседе: нет ли обиды, насмешки, осуждения…И если учуешь — как вспыхивает это яростное "не трожь!", это желание защитить, оправдать, оправдать, во что бы то ни стало, — даже когда обвинения справедливы!

Дина Рубина
Майн пиджак ин вайсе клетка...

Синий это цвет неба, флага Израиля, и это не красный.
Здесь должна быть четкая разница.

Главный раввин Тель-Авива Израиль Мер Лау


Холодно. В России сейчас за тридцать мороза, а тут градусов пятнадцать тепла, но холодно. Потому что пятнадцать градусов постоянно и везде. И на улице и дома. Дома особенно пятнадцать. И днем пятнадцать и ночью.
Приходишь с улицы, где в солнечные зимние деньки и до двадцати доходит, солнце светит, да и ты еще с движения, из-под сумки тяжелой – жарко. Посидел немножко в квартире с каменными, вернее, плиточными полами, паркета или линолеума тут нет, и пятнадцать. Да еще и сыро.
Не думал, что ежедневная пытка прохладой, именно прохладой, а не холодом, может довести. И до воспаления легких в том числе. Кашель с насморком постоянны и не преходящи, как эти самые пятнадцать градусов.
А кондиционер на тепло включить – дорого. Привычное нам централизованное отопление, говорят, есть только в Иерусалиме, и то строго по графику, в вечерние часы, чтобы заснуть можно было. 
Вот так и сидим. Ждем весны, а не лета. Лета не ждем, потому что помним лето, какое оно бывает. Лучше не надо.
А будет.
Сейчас ночь, за окном тоже, что и всегда. Улица, фонари, аптеки, правда, нет, деревья со спиленными до стволов ветвями и малоэтажные дома с мощеными улочками по периметру.
Тихо. Когда тепло было, местная молодежь орала под окнами, да и дорогу строили каждодневно, с шести утра начиная. Теперь все замерзло и дорога тоже.
Сижу печатаю. Надо же как-то все объяснить.
То, что ниже пойдет, в объяснениях, собственно, не нуждается. Там и так понятно. Только писалось оно в разное время. Но постоянно. Первая часть, та, что с дедушкой и внуком чеховскими, действительно в первые две недели, как в предисловии к этой части и заявлено. Остальное – позже, по мере переваривания, вернее, непереваривания окружающего.
При всем том никаких претензий к Израилю у меня нет, да и какие они могут быть, претензии? Был бы израильтянином, приехал бы в Россию, еще не то бы написал, если б, конечно, не замерз на хрен с непривычки. Всё это, скорее, об отторжении искусственно привнесенного, как в трансплантологии. И никто не виноват. Ни организм, который отторгает, ни орган, который отторгается. И врачи руками разводят, они тоже не виноваты.
Интересно другое - реакция окружающих на то, что было написано. Вот об этом и хочется рассказать, прежде чем переходить к главному.
Хотя, прочтите это в конце, оставьте меня замерзшего на потом. Если доберетесь, конечно. Интересна ваша реакция. Ее и сможете сравнить с другими. Почитайте, в финале встретимся.

Tags: записки ротозея
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments