Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Дикая груша (Ahlat Ağacı), Нури Бильге Джейлан, 2018, Турция, Болгария, Франция, Германия, Швеция

Ближе к середине автор устами героя проговаривается, что достойное сочинение, мета-роман, как он его называет, может и не содержать сквозной идеи, объединительной скрепляющей концепции, морали, формулируемой одной фразой.
Краткий же пересказ мета-романа это и есть сам мета-роман, и автор хотел сказать именно то, что сказал, не имея в виду ничего большего, меньшего или иного.

Такой подход ставит жирный крест на любой рецензии или критическом разборе, на любом толковании. Хрестоматийный пример подобного – 8½.

Автор, однако, немного лукавит, и кое-то сказать всё-таки можно.

Перед нами картина общего распада, регресса, замерзания, отката, явленная через осенние и предзимние блуждания институтского выпускника, выучившегося на учителя, в стране, где учителя и вообще так называемая трудовая и не очень интеллигенция чувствует себя чужеродной субстанцией.

Никому не нужных учителей массово отправляют на восток страны, как у нас отправляли бы в Сибирь или на Целину. Учителя что есть силы топорщатся и за Можай не хотят. Но мест нет, свободные вакансии только для полицейских, приятель героя – выпускник литинститута так и сделал. Разгоняет теперь демонстрации. Что несколько прямолинейно, я бы сказал, даже, в лоб, символизирует состояние дел в теперешней почвеннической Турции Эрдогана с откатом к корням, селянству и Корану, тихо и медленно отторгающей не приносящих конкретной вещественной пользы высоколобых.

Повествование навеяно и тугим экономическим кризисом. Холодными временами назвал однажды подобное Кристиан Гейслер. Тут же два в одном: с каждым днём всё не только голоднее, но ещё и архаичнее.

Помимо ползучего упадка окружающего пространства, это и о потерявшихся в нём людях, не ищущих даже троп, просто заблудившихся, так и бредущих без цели, словно в тумане.

Герой с лицом, не выражающим ничего, помимо тупости и брезгливого неудовольствия, выбран таким, скорее всего, не случайно, ибо он всё ещё подросток. Мимическая гамма передаётся эффектом Кулешова. Возможно, он и не актёр вовсе, а просто натурщик. Такого и искали.
Его глазами до поры мы и смотрим на мир.

А потом он взрослеет. Приходит из армии уже не подростком. Расстаётся с юношеской нетерпимостью, бинарностью восприятия. Начинает многое понимать. Сходится с презираемым доселе отцом, тоже школьным учителем.

Финальная метафора плакатно экзистенциальна. Честно говоря, надеялся на что-то более тонкое и не такое прямолинейное. Сын Сизифа берётся за дело отца, когда у того иссякли силы и вера. Вспоминается: «выпьем за успех нашего безнадёжного дела», причём в том самом, прямом, диссидентском его понимании. Благородное служение вышнему и светлому там, где вышнее это решительно никому не нужно.

Невзирая на мерзость запустения, зовёт Бориска Моторин Андрея Рублёва идти по белу свету иконы писать и колокола лить. Валентина из «Прошлым летом в Чулимске», несмотря ни на что, продолжает чинить калитку, а полная бесперспективность этого занятия и удары судьбы только придают ей сил.

Что ж, вполне очевидный, понятный, как сказали бы сейчас, месседж. В той же Турции интеллигенция и вовсе взахлёб смотрит – ловит ещё и неведомые нам крамольные намёки, которые по ленте, разумеется, рассыпаны. Мы же воспринимаем их ненужными длиннотами, как, скажем, не в меру затянувшийся диспут ни-о-чём двух молодых имамов в одном из эпизодов.

Лента изобретательна по форме: совершенно реалистичное на первый взгляд повествование сдобрено ирреальными пряностями – снами, видениями, мороками с размытостью границ между ними и явью, в результате – неуверенностью в достоверности того или иного эпизода, а то и всего происходящего в целом.
О визуальной же безупречности говорить излишне. Тут всё как всегда, с каждым годом только лучше. Музыкальная живопись.

Джейлан, возможно, единственный истинный преемник и продолжатель Тарковского, ближе всего подошедший к небожителю путём мучительно долгих механических упражнений. Об этом, кстати, герой проговаривается в том же рассуждении о мега-романе, признаваясь, что искру божью высекал исключительно старанием. Возможно, кокетничал, но, без всякого сомнения, высек.
Tags: про кино
Subscribe

  • Война будущего (The Tomorrow War), Крис МакКей, 2021, США

    Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день за них идёт на бой Апокалиптическая стрелялка с монстрами и перемещением во времени. Собственно,…

  • стефанович

    Вослед ушедшему Стефановичу. Кажется, лучшее, что он сделал - этот вот клип, когда и клипов-то ещё не было. Сам ли наложил мосты на музыку под…

  • Дочки-матери, Сергей Герасимов, 1974, СССР

    Герасимова не то чтоб не любил, но не любил. За, как теперь говорят, пафосные (прилагательное в последние годы истаскали), искусственные, выломанные,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments