Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Из жизни отдыхающих, Николай Губенко, 1980, СССР

А что, товарищи, есть слушанье музыки с танцами или без них? Это есть удовлетворение духпотребностей. Компрене ву?
Амвросий Амбруазович Выбегало, профессор

То, что 1980 год – неслучайно. Тот самый сбывшийся коммунизм, обещанный ещё Амвросием Амбруазовичем Хрущёвым аккурат к 1980 году. Благосостояние вышло на расчётные показатели, желудочная модель, наконец, насытилась, после чего связь между стуком барабана и рефлекторным подрагиванием нижних конечностей стала уже несомненной. Не у всех, разумеется, но у немалой части поголовья.

Неприглядная картина духовного быта или, если хотите, нематериального бытования сытого человека позднезастойного периода.

Южное море, бархатный сезон. Купаться холодно, да и не нужно. Санаторий для курортников по профпутёвкам. Профпутёвка, значит, бесплатно, от щедрот предприятия. Не в сезон, значит, по остаточному принципу, пусть не самым передовым, но вполне достойным представителям. Срез общества и нравов.

Кажется, лучший его фильм. Губенко имею в виду. Сатира на типажи и нравы. Практически «Горе от ума» по построению. Параллели более чем прозрачны. Человеческий зверинец, паноптикум, оттеняющий влюблённую пару, белую и пушистую, которая как бы не отсюда.

Чацкий – Алексей Сергеевич Павлищев (инициалы красноречивы) – Регимантас Адомайтис, озвучивается самим Губенко. Софья – Надежда Андреевна – Жанна Болотова.
На строгий суд резонёра Павлищева выставлены: рядящийся дипломатом и как Выбегало рассыпающийся иностранными словечками посольский повар в исполнении Георгия Буркова, феерический пошляк строитель Толик Чикин, возможно единственная эксцентрическая роль Анатолия Солоницына, две рыночные бабищи, одна явно из ЖЭКа (Мария Виноградова, которую все знают в лицо, но никто по имени), другая – из колхоза-миллионера (Федосеева-Шукшина), премированный путёвкой тракторист-передовик (Виктор Филиппов), взахлёб делящийся нерадостными впечатлениями об Италии, загранпоездкой куда его так же наградили за высокие производственные показатели, жеманная дама в возрасте, как бы из бывших, одаряющая слушателей фальшивыми воспоминаниями о знаменитостях, якобы своих возлюбленных, со временем сама в них поверившая. Самозванка вкладывает в уста культовых фигур хрестоматийные цитаты из школьных учебников, одна пошлее другой, отчего покойники переворачиваются в гробах.
И, наконец, катарсис: творческий интеллектуал – худрук санатория Виктор Леонидович Лисюткин (Ролан Быков), массовик-затейник, практически Станиславский, с программой самодеятельности, чечёткой, цыганами, шляпой в сеточку и баяном на утренней зорьке.

По бессмертному канону Софья-Болотова, до поры прикидывающаяся чем-то иным, не выдерживает и ломается таки на цыганах и пошляке Толике, подтверждая, что она с окружающей стаей одной крови. Что не вырваться ей, сколь ни пытайся, что Жмеринку из девушки никак не извлечь. Готовый было жениться Чацкий-Адомайтис судорожно ищет взглядом карету.

Это такая клоака времени упадка, когда мещанин накопил, наконец, жирка и ощутил духовные потребности в виде чечётки, цыган и разговоров о вышнем. В спину насущному нетерпеливо задышала культурка.

Сарказм автора – массового поражения. Достаётся решительно всем, включая старичка с букетом, который пытается возложить его на что угодно памятное, всё равно на что, и полуграмотных представителей местных народностей, коим вообще всё едино, но которые тоже, разумеется, не лыком шиты. Все они без исключений – культурная публика. Включая даже трепетного юношу-велосипедиста – обманщика и попрошайку. Все фатально расслабились, все – отдыхающие.

Об этом, собственно, и фильм: о деградации, о всепоглощающей пошлости советского – в данном случае именно советского – бытования. О латентном конце империи, её вырождении. Предварительный некролог.

Затейник Быков меж тем ждёт на пристани дежурную партию расслабленных отдыхающих. И вряд ли какой из катерков привезёт что-то принципиально иное. Иного уже не будет. Тогда это называлось – о бездуховности.

Сделано же всё под какой-нибудь «Амаркорд» – в сырой итальянской дымке. Оператор Княжинский годом раньше «Сталкером» отметился. И музыка бесподобная, практически Нино Рота, даже лучше – Исаак Шварц. Под Феллини творили со всей очевидностью. Но с совершенно иной, едкой начинкой.

Тонкие атмосферные декорации яростно диссонируют с населяющим их смешным и непотребным народцем. Возможно, в этом и состоял авторский замысел. Или просто фактура переборола, ибо нравилась постановщику сама по себе, и сопротивляться ей не было никаких сил. Оторваться и вправду невозможно. Туман, осень, фигуры на пирсе…
Tags: про кино
Subscribe

  • Война будущего (The Tomorrow War), Крис МакКей, 2021, США

    Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день за них идёт на бой Апокалиптическая стрелялка с монстрами и перемещением во времени. Собственно,…

  • стефанович

    Вослед ушедшему Стефановичу. Кажется, лучшее, что он сделал - этот вот клип, когда и клипов-то ещё не было. Сам ли наложил мосты на музыку под…

  • Дочки-матери, Сергей Герасимов, 1974, СССР

    Герасимова не то чтоб не любил, но не любил. За, как теперь говорят, пафосные (прилагательное в последние годы истаскали), искусственные, выломанные,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments