Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Во всё тяжкое (The Professor), Уэйн Робертс, 2018, США

Очень американское на поверку зрелище, поначалу обещавшее таковым не быть. Завязка хоть и избитая, но не в конец измордованная – всё ещё бодрящаяся – не превратившаяся покамест в глухой штамп.

Герою сообщают, что у него рак, и жить ему осталось считанные месяцы/дни/минуты. В памяти воз и маленькая тележка подобного рода опусов, половина которых разрешается врачебной ошибкой или ремиссией, в другой же всё бесповоротно плохо, и слёзы капали. «Час-пик» Ставинского-Вайды, «92» минуты Асси Даяна, «Достучаться до небес» тем или иным образом, десятками вариаций, и прочая, и прочая. В конце концов, «Во все тяжкие», культовый сериал, к которому откровенно, практически прямым текстом, отсылают нас сочинители русского имени для американского Профессора.

В нашем случае герой Джонни Деппа решает оторваться по полной: резать правду-матку направо и налево и вообще делать, что хочется. Благо ни настоящей семьи, ни настоящей работы у заштатного профессора-словесника такого же заштатного университета не обнаруживается – одна только видимость. Бутафория.
И больше сорока минут из полуторачасового фильма у него таки получается положить на всё с прибором. Получается едко, стильно, остроумно, лихо. Сухим плевком, пощёчиной общественному вкусу. Не чёрным юмором, но юмором висельника. И фирменное подшофе как нельзя кстати. Давно уже приросло.

– Вот бы всю ленту так, – робко надеешься ты.
– Угу, щас, – смеются над твоей наивностью создатели зрелища, – Разбежался.

И запузыривают типично американские сопли в сахаре, гася на ходу здоровый цинизм, как соду уксусом. И вот уже глаза на мокром месте, все подлецы посрамлены, дураки опозорены, а чужие доселе домашние обнаруживают вдруг признаки человечности.
И герой, не желающий омрачать собою близких и дальних, красиво уезжает на стареньком мерсе прямиком в дивное звёздное небо. Типа, метафора (кстати, вполне себе ничего – образная, яркая, удачная). Но зачем-то берёт в последний путь ни в чём не повинного пёсика.

А оставленные им даже не думают как-то страдальца притормозить, приняв на себя хотя бы каплю тяжкой ноши его ухода. Напротив, картинно так машут воображаемыми кружевными платочками. Высокие отношения. Как приятно всё же, что дорогой покойник может сам о себе позаботиться, не внося в высокую поэтическую скорбь нотки презренной санитарно-гигиенической прозы.

Ну и, понятно, дочь героя осознала, что она лесбиянка, сам же он, как теперь говорят, агностик – в церковь если и заходит, то только ради праздного любопытства. Короче, решительно всё в свете самых последних веяний.

И, разумеется, сочинения об умирании нужно заканчивать до наступления физических мучений и потери товарного вида отправляющегося на тот свет. Они интересны, пока обречённый чувствует себя калекой только умом.
Ибо, как утверждала одна знакомая принцесса, смерть груба да еще и грязна. Она приходит с целым мешком отвратительных инструментов, похожих на докторские. Там у нее лежат необточенные серые каменные молотки для ударов, ржавые крючки для разрыва сердца и еще более безобразные приспособления, о которых не хочется говорить.
Посему блаженны почившие мгновенно. Большое, надо сказать, везение.

А фильм – сочный бифштекс-обманка – будучи наполовину пережёванным, оказывается вдруг жвачкой. И собаку жалко, за что её так?
Tags: про кино
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments