Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Охота на лис, Вадим Абдрашитов, 1980, СССР

Давно следовало бы вспомнить картину, которую, впрочем, и не забывал никогда. Теперь, наверное, воспринимается она по-другому. Совсем не так, как задумывалась создателями и понималась трепетной застойной аудиторией.

Лента – первая у тандема Абдрашитов-Миндадзе фактурно-злободневная, нарочито документалистской выделки. За ней последует ещё более актуальный «Остановился поезд», окончательно стилизованный под производственную многотиражку, и, собственно, всё (идиотически-назидательный «Плюмбум» не в счёт, ибо надут ветрами перестройки).

Никаких тебе павильонов, всё на гипертрофированно кондовой натуре, прыгающей камерой. Своего рода Новая волна, но особого свойства – сделанная по-советски, с намеренно скучным – аж зубы сводит – изображением, будто выдернутым их каких-нибудь вестей с полей и прожекторов соцсоревнований. Мимикрия не под любительскую камеру, а под постылую казённую репортёрскую. Чем, видимо, и достигалось ощущение достоверности – той самой сермяжной правды, посконной и домотканой. Изображение ничем не отличалось от новостной телевизионной картинки, сознательно ей подражая. Теперь подобное называют мокьюментари.

Предшествовала ленте пара жгучих судебных драм, последняя из которых – «Поворот» (1978) была вариацией ходячей истории, где извещают о неминуемой скорой смерти, а потом неожиданно отменяют приговор. Герой же за время экзистенциальной прострации успевает радикально пересмотреть всё, что только можно, и непоправимо накуролесить. И не рад потом, что жив остался.
Не исключено, вдохновил авторов «Час пик» Ежи Стефана Ставинского, вышедший пятью годами ранее и крутившийся тогда в советском прокате. Отличие лишь в том, что герою «Поворота» в исполнении Олега Янковского грозила не смерть, а тюрьма. Но это уже детали.

Вернёмся, однако, к заявленной теме. Задачей создателей было, судя по всему, показать если не полную внутреннюю нищету, то, как минимум, зияющую пустоту образцового советского человека – титульного строителя коммунизма. Абдрашитов во множестве последующих интервью называл это «дефицитом духовности» или чем-то очень похожим (за буквальную точность не ручаюсь).

Рабочий, передовик производства, наставник, русский, крепкий семьянин, ведущий здоровый образ жизни, могущий, конечно, употребить, но в меру, разрядник по спортивному ориентированию, в свободное от цеха время выступающий за заводскую команду. Опора строя. Доска почёта. Владимир Гостюхин.
Получает ни за что ни про что по хлебалу от шпаны на районе. Опознаёт обидчика по горячим следам и сажает того за хулиганку. Милиция тогда ещё отрабатывала свой хлеб и мышей ловила.

А потом начинается самое интересное и неправдоподобное, ибо критический реализм на этом заканчивается. Драчливый пацан оказывается глубоким ироничным циником, циником, впрочем, вполне доброжелательным, но разговаривающим с героем чуть свысока, как с ребёнком.
Герой же всё это чувствует, и иронию, и катастрофическую разницу в уровнях, но как собака – ни сказать, ни сформулировать своё неудовольствие и тягу к иному, вышнему, не в состоянии.

Напротив, проникается к недавнему обидчику чуть ли не отцовскими чувствами, живописует радостную и правильную жизнь, что ждёт того после краткой отсидки, зовёт на завод, в семью и секцию, выводя себя в качестве положительного примера. И правда ведь всё у него есть, и всё хорошо: армия, завод, семья, спорт, дом полной чашей, гордость предприятия, облико морале. Рабочая косточка, гранитный профиль, трудовые резервы, не посрамит если что.

А пижон и тунеядец (Игорь Нефёдов), знай себе, лыбится и за человека его не считает, ибо сам совсем из другого измерения. Но вежливо так, без ехидства. Смотрит как на славного глупого пса. Старается не обидеть.
Сценарист Миндадзе, кстати, четырьмя годами ранее уже написал подобное для фильма Павла Любимова «Весенний призыв» (1976), но добрее.

Там славный во всех отношениях сельский парубок замкомвзвода сержант Карпенко (Фатюшин) пытается учить уму-разуму тонкого ироничного новобранца Алика Полухина (Костолевский), откровенно над ним подтрунивающего. В итоге каждый что-то для себя выносит, каждый проникается к другому искренним уважением. Каждый оказывается хорош по-своему. И, разумеется, каждый достоин самого лучшего. Только вот вместе им не сойтись. Сословные различия неодолимы. Сержант в итоге, точно как Гостюхин в «Охоте на лис», сходит с дистанции, ставя крест на блестящей карьере прапорщика, ощущая нечто большее и совсем иное.
И – да, «Весенний призыв» был очевидным ответом аксиоматике соцреализма, постулирующей подчинённое положение любого интеллигента-неумехи, будь тот хоть трижды академик, по отношению к мудрому фрезеровщику Михеичу или комбайнёру Евсеичу.

В нашем случае сценарист осмелел окончательно. Теперь уже не каждый хорош по-своему, напротив, один из героев очевидно духовно несостоятелен. Второго же и вовсе нет, он – искусственно сочинённый персонаж, придуманный за письменным столом гопник с высоким лбом мыслителя и тонкими пальцами пианиста – просто повод, инструмент для выявления внутренней нищеты первого. Герой Нефёдова неживой, нафантазированный гомункулус , обаятельный статист без наполнения. Подаёт реплики. Посему любые претензии насчёт его достоверности необоснованны. Правда характеров и обстоятельств, начиная с определённого момента, делает нам ручкой. А мы и не против.

Человек с духоподъёмного плаката меж тем начинает ёрзать и чувствовать себя неуютно. Дискомфорт непонятного свойства для него отныне постоянный фактор беспокойства. И это уже немало. Дальше – больше. Фильм так и заканчивается: герой Гостюхина под ирреальную музыку Эдуарда Артемьева сбивается с привычной для него колеи. Срывает с себя наушники, останавливается и никуда уже больше не бежит. Охота на лис закончилась. Точно как Кирпиченко в раннем рассказе Аксёнова «На полпути к луне». Ещё одна прямая параллель, о которой не мог не знать сочинитель.

С тех пор, однако, многое переменилось. Не исключено, нынешнюю вдумчивую публику, вдохновит как раз диаметрально иное. Незатейливый, прямой как рельса, крепкий мужик – герой труда, по совместительству махровый советский мещанин, вызовет у неё ностальгические спазмы и неизмеримо большую симпатию, нежели праздная и вертлявая «интеллектуальная» шантрапа, ибо от неё всё зло мира. Теперь-то мы это точно знаем.
Tags: про кино
Subscribe

  • (no subject)

    ТГ Зрительный нерв о кино и не только от Михаила Дряшина t.me

  • Лирическое предостережение из ТГ-канала Зрительный нерв

    Я могу не совпадать с автором в оценке ситуации в стране, политических взглядах, видах на урожай, сексуальной ориентации или в отношении к режиму.…

  • Зрительный нерв

    И вновь. Почесал в затылке, концепция поменялась, и решил что буду отныне периодически напоминать о своём ТГ-канале, терпите: t.me/dryashin

  • Ещё раз на тему Хармса и Пришвина

    Если мир сухопутной державы Обитаемого острова, в которую попадает Максим Камерер, выписан авторами аллюзией к СССР, то океаническая его…

  • (no subject)

    А ведь никто из вас, небось, даже не пытался прочесть роман Хьюго Гернсбека «Ральф 124C 41+». Я же в отрочестве имел безрассудную смелость…

  • Пищеблок, Алексей Иванов

    Пионеры юные, головы чугунные, сами оловянные, черти окаянные Анатолий Рыбаков Конструкция из среднего качества советской юношеской прозы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments