Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Предисловие. Евгений Гришковец

То ли в начале, то ли в середине 80-х на выступлениях-монологах о себе, которые назывались почему-то творческим вечерами, Зиновий Гердт любил рассказывать, почему и как поставил крест на карьере закадрового комментатора.

Бархатный, немного ироничный голос-жанр с вкрадчивой интонацией был необычайно востребован. Предложения вдохнуть жизнь в игровые и документальные ленты разнообразных категорий и жанров и, что скрывать, самого разного качества, сыпались как из рога изобилия. А он и не гнушался. Как говорится, одна старушка – рублик, десять – уже червончик.

И вот однажды раздался телефонный звонок. Надутый административной важностью баритон на другом конце провода предложил артисту в его «особой манере, хе-хе» озвучить производственную короткометражку о каком-то уникальном «шпинделе с левой резьбой» (насчёт именно шпинделя – не ручаюсь. - МД). На слове «левой» уполномоченный делал многозначительное смысловое ударение, будто речь шла о чём-то пикантном и не совсем приличном.

Тогда-то Гердт и увидел мышей, до которых незаметно для себя докатился. И решил завязывать.

Гришковец это такой жанр. Вернее, превратившийся в жанр спектакль. Спектакль ослепительный, ни на что не похожий. Бесспорный шедевр. «Как я съел собаку». Было это в 1998 году. Громыхнуло тогда, взорвалось и перевернуло всё, что можно только перевернуть.

Поймав собаку за хвост, ощутив кураж и новизну изобретённого стиля, а главное – его до поры уникальность, автор-исполнитель стал сочинять и представлять дальше, в той же удачно найденной форме. Но хуже.

Спектакли выходили один за одним, каждый на капельку слабее предыдущего: на следующий год после Собаки целых три, через год ещё три и т.д. И так четырнадцать штук, не считая самого первого и того, о котором ещё только пойдёт речь. Все в узнаваемой манере, которую так и тянет назвать трагикомическим stand-up LP. Ибо публика в массе своей та самая, хипстерская. Изначально-то она такой не была, но со временем стала.

И главное: до недавнего времени казалось, что мышей артист-сочинитель замечать и не думает. В упор их не видит. И некому позвонить ему насчёт шпинделя. Однако аккурат на двадцатый год после судьбоносной премьеры мышей он таки увидел. Возможно, шпиндель и мучил его всё это время, а в 2018 году, набравшись смелости, он просто решил, наконец, в этом признаться.

Это такое полное саморазоблачение, эксгибиционизм, «Это я, Женечка» вместо «Это я, Эдичка». Полная версия «Как я съел собаку» не в плане боли о Родине и себе в ней, а уже только о себе. В ракурсе выворачивания самого себя наизнанку и признания во всём тайном, стыдном и унизительном, что только довелось вытерпеть, что лежало все эти годы нестерпимым грузом.

Трёх с половиной часовая автобиография. И да – именно Предисловие. Предисловие к тому самому, первому спектаклю, сделавшему ему имя. Как бы первая его часть, расширенная редакция.

При том «Предисловие» ещё и послесловие. Ибо дополнение к «Собаке», всё, что необходимо было о ней и в связи с ней договорить. Сам себе драматург после «Как я съел собаку» должен был объясниться с публикой. Вот объяснился. Пусть и отложил непростой разговор ровно на двадцать лет. А тогда просто был не готов.
Он ведь по гамбургскому счёту и автор-то только «Собаки». Теперь и сам это, похоже, осознал, разглядев исподлобья смотрящих на него мышей.

А более ничего и не надо бы. Всё, что надо, уже сделано. Собака, виляя хвостом, все эти годы ждала своего завершения. Дождалась.
Придётся ему теперь переквалифицироваться в управдомы. Иное стало бы ошибкой.
Tags: про театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments